Так что я дышал полной грудью, наслаждаясь ночным воздухом, разглядывал свои вновь прекрасные изящные руки и послушно следовал за своей царицей и своей стражей по улицам и в узкую дверь. Ведь пока Чернобог упивается Зимояром, мне ничего не грозит. Живот мне оттягивало блаженное чудище, осоловевшее от сытости. Так демон проспит долго.

За пределами городской стены Ирина привела нас на холм, к зачахшему дереву, и велела стражникам поставить свечи на землю вокруг Зимояра. После чего провозгласила:

— Нынче вы послужили Литвасу и Господу. За вашу службу вас ждет награда. А теперь ступайте назад в город и, перед тем как идти во дворец, зайдите в храм и возблагодарите Господа. И никому не говорите о том, что видели сегодня.

Их всех тут же как ветром сдуло — видно, неглупые ребята, соображают, что к чему. Остался только один — тот самый удалец с веревкой. Веревку он аккуратно положил в огненное кольцо и обратился к Ирине:

— Государыня, дозвольте мне остаться и служить вам.

Ирина поглядела на него и осведомилась:

— Как твое имя?

— Тимур Каримов, государыня.

Да, парень так и рвется служить царице, это сразу видно. И, полагаю, рано или поздно, он пожелает вознаграждения. Я только об этом подумал, и мне пришло в голову, что он, верно, тоже татарского роду-племени: кожа смуглая, лицо миловидное, плечи широкие. И, судя по усам, темные волосы — красиво, должно быть, смотрятся со светлыми глазами. Ну что ж, раз Ирина меня на ложе не привечает, пускай кто-нибудь потрудится вместо меня.

— Тимур Каримов, ты проявил себя достойно, — изрек я, заставив парня спохватиться: да ведь рядом с царицей-то, оказывается, стоит ее законный супруг, царь Литваса, который властен вырвать ему глаза, отрезать язык, отрубить голову и руки и прибить на дворцовых воротах. И все за то, что он решился перед государыней слово молвить. Я ждал, что молодец забеспокоится, и уже приготовился испытать по этому поводу удовлетворение. Однако он смотрел погасшим взглядом, с какой-то удрученной завистью. Как будто он и не надеялся ни на какие награды, а просто украдкой мечтал о своей сказочной принцессе и на минутку позабыл, что она недосягаема. Впрочем, возможно, не так уж недосягаема. — Я назначаю тебя капитаном личной гвардии царицы. Охраняй ценнейшее из моих сокровищ с тем же мужеством, какое ты выказал нынче ночью.

Это, очевидно, был уже перебор; молодец грянулся передо мной на колено, схватил мою руку и пылко поцеловал ее.

— Государь, жизнью своей клянусь! — драматически возопил он точно на сцене. Только горло у него перехватывало по-настоящему — казалось, парень вот-вот разрыдается.