— Не пора ли нам? — осведомился я у Ирины. — Жаль покидать столь очаровательное место, но нас ждут завтра еще на одной свадьбе, верно? Все как сговорились жениться в это время.

Ирина отвернулась от Зимояра.

— Да, — мрачно кивнула она.

Исход блистательно спланированного дела, похоже, Ирину обескуражил. А ведь, насколько я мог судить, гениальный замысел сработал без сучка без задоринки. Если, конечно, у замысла не было пунктов, о которых возлюбленная царица умолчала. Возможно, она намеревалась оставить меня засунутым навеки в камин, например, в узах из золота и льда — а что, вышло бы очень поэтично. Чем больше я об этом размышлял, тем сильнее убеждался, что нечто в этом духе стояло на повестке дня. Ха-ха, придумал тоже: «стояло». На повестке дня — нож в моей спине. И не стоял, а стоит.

— Человек-то надежный? — осведомился герцог у Ирины, указывая на Тимура. Ирина кивнула. — Хорошо. Он поднимется со мной наверх, поможет закрыть крышку и встанет на часах. А вы идите прямо по коридору. Никуда не сворачивайте. Там будет несколько старых водостоков по дороге, просто пересекайте их.

То есть нас ждет романтическая прогулка с театральными эффектами. Я одарил Ирину сияющей улыбкой, в которую вложил всю до капли симпатию, что пышным цветом цвела в моем сердце, и подчеркнуто вежливо протянул руку. Она воззрилась на меня с обычной своей стеклянной бесстрастностью и обвила мою руку своей. Мы оставили одинокого и безмолвного Зимояра стоять в оковах, а сами двинулись вдоль зловонной, непроглядно темной крысиной норы, где то и дело кто-то попискивал и со всех сторон свисали похожие на червей корни. Я зажег в горсти огонек; красное пламя плясало на земляных стенах.

— До чего славное прибежище, — заговорил я. — Мне, пожалуй, стоит держать его в уме на случай, если твой батюшка затеет мятеж против короны. Хотя уж второй-то раз он вряд ли сподобится… Или сподобится? — Ирина молча посмотрела на меня. — Полагаю, ты считаешь меня дураком, — огрызнулся я. Ее молчание бесило еще больше, чем ее нотации. Я вообще ни о чем этом не просил. Я не хотел брать ее в жены. Я не хотел ее спасать. Я не хотел, чтобы мною шмякали об пол как яйцом во имя ее интересов. Чернобог сидел у меня в утробе, словно я наглотался углей. Он жирный, отъевшийся, чрезвычайно довольный собой — и ею, без сомнения, тоже. Втолкнуть бы ее в какой-нибудь темный закуток и сбежать. Но как сбежишь?

— Ты как себя чувствуешь? — вдруг спросила она.

Я даже расхохотался: ну и бред!

— Подумаешь, пара-тройка увечий да немного смертных мук, — глумливо отозвался я. — Помилуй, я ведь не против. Я счастлив служить в любое время дня и ночи. Хмм, «счастлив» — это верное слово или стоит подыскать другое? Надо поразмыслить. А чего ты сама ждешь от меня? Я должен благодарить тебя?