Но я тут не виноват. Виноват Сергей: сам же не захотел прятаться за деревьями. Я сидел в повозке, панов Мандельштам погонял, а я глядел вслед Сергею, как он сходит с дороги и идет меж деревьев, но не чтобы спрятаться, а чтобы пройти до дальней окраины страхолюдского города. Я глядел, пока не потерял Сергея из виду. Тогда я улегся на дно повозки и приткнулся к мешкам. Мешки больше не притворялись, что они Мирьем, поэтому панова Мандельштам укрыла плащом вместо них меня и позволила положить голову на мешок, как на подушку. А я сунул руку в карман, где лежал матушкин орех, и сказал себе, что все наладится. Мы доберемся до хижинки, и Сергей вернется, а матушка вырастет и тоже будет с нами. И мы заживем все вместе.

По городу повозка еле тащилась из-за толкотни, зато по дороге лошадки припустили во всю прыть. До чего чудно было ехать по дороге без снега. А снега совсем нигде не осталось. Кругом копошилось всякое зверье: и белки, и птицы, и олени, и кролики. Они все весело бегали и скакали, потому что настала весна, и щипали травку, и грызли листья и желуди. На радостях они и от людей не прятались. Даже кролики только поглядывали на нас с обочины и опять принимались за еду: до того оголодали, что позабыли трусить. Я смотрел на зверей, и на душе у меня делалось хорошо. Получается, мы и им тоже помогли. Это как Ванда тогда сказала, что в нашем доме мы всех будем кормить. И зверушек мы будто бы тоже накормили.

Мы узнали место рядом с хижинкой: там был у дороги такой приметный дом с амбаром, а к амбару колесо прибито и на стене цветы нарисованы. Раньше разглядеть можно было только самый верх цветов, все завалило снегом, а теперь снег сошел и все цветы стали видны. Они оказались красивые — высокие, синие и красные. Хозяин стоял возле своего амбара и смотрел на ржаное поле, какое оно нынче зеленое. Он оглянулся на нас, я помахал ему, а он заулыбался и помахал в ответ.

— Мы прямо к дому подъехать не сможем, — сказал панов Мандельштам.

Дороги-то к хижинке не было, один лес, и деревья росли густо — мы это запомнили, когда шли в город.

Но оказалось, что панов Мандельштам что-то напутал, или мы неправильно все запомнили. Мы отыскали место, где выбрались из леса на дорогу — между двумя высокими деревьями. Но упряжка там пролезла, и даже еще немного места оставалось — совсем чуть-чуть, но хоть сколько-то. Повозка у нас не особо широкая, так что мы проехали. Уже начало темнеть, и панова Мандельштам сказала:

— Давайте-ка остановимся и заночуем здесь. А то, чего доброго, пропустим дом в темноте.