Я просидела молча весь ужин, лишь иногда вступала в беседу с Ульрихом, сидевшим рядом, — всячески старалась подольститься и заговорить ему зубы. Когда день стал клониться к вечеру, а солнце за окнами покатилось вниз, Мирнатиус поднялся, и мы дружной процессией проводили счастливую пару в ее опочивальню — через зал от наших покоев. Ульрих отвел мужчин из семейства Мирнатиуса в другое крыло. Василисса сверкала улыбкой на Ильяса, который продел ее руку в свою и покрывал поцелуями кончики ее пальцев; оба они раскраснелись от вина и восторга. Ульрих сжал зубы, но все же принял приглашение моего отца пропустить у него в кабинете по стаканчику доброго бренди за будущих внуков. Выходит, князь сдался, хотя, возможно, и не смирился.

— А вот тебе, дражайшая моя супруга, в отличие от наших голубков, увы, придется коротать ночь в холодной постели, — издевательски произнес Мирнатиус, когда мы с ним остались одни. Он сорвал с головы диадему и рассыпал кольца по туалетному столику. Солнечные лучи падали в покои через балконную дверь. — Разве что ты пригласишь того бойкого удальца из стражи. Если так, то у вас пара часов на всяческие радости. Ходить туда и сюда утомительно, поэтому мой друг уж постарается посидеть за ужином подольше.

Я выслушала эти его излияния и промолчала в ответ. Он сначала нахмурился, но тут же заулыбался, засверкал рубиновым блеском. Ох, лучше бы он хмурился!

— Ирина, Ирина, — нараспев зашипел Чернобог, исходя дымом. — Я опять вопрошаю тебя. Не желаешь ли получить от меня драгоценный дар в обмен на зимнего короля? Отдай мне короля и назови цену, я все исполню!

Но я даже искушения не испытывала. Мирнатиус меня излечил навеки от этого недуга. Не думаю, что когда-нибудь захочу принять что-то из его рук и смотреть при этом на демона, который будет ухмыляться в опустевших глазах. Я попробовала придумать, что заставило бы меня согласиться. Дитя, чье лицо мне пока неведомо, умирает у меня на руках; война опустошает Литвас, полчища врагов застят горизонт; мне самой грозит мучительная кончина. Пожалуй, все равно нет. Все эти жуткие вещи рано или поздно заканчиваются. Я покачала головой:

— Нет. Просто оставь нас, меня и близких. Больше я ничего от тебя не хочу. Уходи.

Он зашипел, забурчал, блеснул на меня алым и, весь бурля, убрался прочь. Магрета прокралась в покои, едва он ушел, точно пряталась где-то поблизости. Она помогла мне раздеться, сняла с меня корону, послала за чаем, и, когда чай принесли, я уселась на пол и положила голову ей на колени — ребенком я никогда так не делала, потому что всегда работы было полно. Но сегодня вечером Магрете не нужно работать — ни шить, ни вязать. Она погладила меня по голове и шепнула: