— Иринушка, храбрая ты моя. Не гужи, милая. Зима ушла.

— Да, — ответила я. — Но она ушла оттого, что я разожгла пожарче огонь. А теперь огонь требует дров.

Она наклонилась и поцеловала меня в макушку.

— Попей чайку, душенька, — сказала она и сделала мне сладкий-сладкий чай.

* * *

Я шла медленно, опасливо. Ноги я старалась ставить посередине земляного коридора и ступала как можно легче. За моей спиной волочился плащ — его длинная пола затирала на мокрой грязи мои следы. Прошло не так много времени, когда мрак впереди стал мало-помалу рассеиваться. Из-за поворота проникал слабый свет, и земляные стены в нем делались спокойно-привычными, с камешками и торчащими корнями. Я больше не двигалась вслепую. И в ноздри мне бил резкий запах дыма. Еще сотня шагов — и далеко впереди засияло желтое кольцо из горящих свечей.

После непроглядной тьмы подземного хода свет меня чуть не ослепил. Ничего не видя, я пошла наугад в сторону свечей. Свет делался ярче, а я замедляла шаги: с каждым шагом вопрос все настойчивее звучал у меня в голове. Легко храбриться перед отцом и матерью, когда ты дома и мать держит тебя за руку. Еще легче стоять, гордо вскинув голову, перед королем Зимояров. Ведь тогда-то я злилась. Я была в отчаянии, я мечтала о мести, и терять мне было нечего. А вот теперь на чаше весов лежит то, что мне поистине дорого: мой народ, дедушка, семья, Ванда с братьями — мои спасители. Да и моя жизнь тоже, жизнь, за которую я так отчаянно сражалась. Я не обязана делать то, что собираюсь делать. Я могу вернуться, вылезти из этого подземелья и снова стать собой — умной и храброй, такой, какой мне самой хочется быть.

Я тихонько подкрадывалась — ближе, ближе, уже так близко, что стали различимы каменные стены в конце коридора и ровные отсветы горящих свечей на этих стенах. И вдруг со спины меня обдало сильным порывом жаркого ветра, и свечи замерцали. У меня по спине побежали мурашки. Я знала, что у меня за спиной. Оно открыло дверь где-то далеко и сейчас идет по подземному ходу прямо сюда.

У меня оставался один миг, чтобы задаться вопросом в последний раз. Я стою на дальней окраине города. Герцогский дворец отсюда далеко, зато водосток близко. У меня есть еще время передумать, развернуться и дать деру. Если я все так и оставлю, никому и дела не будет до моих похождений. Но я поспешила вперед, к арке, изо всех сил стараясь не шуметь. Я быстро высунулась из коридора — проверить, нет ли стражи. Стражи не было, только кольцо свечей, уже прогоревших до коротких огарков, а за свечами — круглый желоб, наполненный горящими углями. Это от них тянуло дымом. Я-то опасалась, что дыма тут больше.