— Мы можем взять его с собой, — предложила она Руззлау.

— Он здесь всего… три дня, да?.. Это много?.. это мало. Он большой. Громкий. Шумный. Ничего не знает. Будет нас задерживать.

Руззлау старался говорить короткими фразами, поскольку речь давалась ему нелегко. Он то и дело сбивался на стрекот насекомого.

— Он зато крепкий, — тихо сказала Амата. — Сильный. Может нести много вещей.

— Нам не нужно много вещей. Мы будем делать быстрый бросок. Он умеет драться? Нам нужно уметь драться.

— Не знаю, спроси его сам.

Когда Руззлау повернулся к Ибрахиму, тот испуганно отшатнулся.

— Ты умеешь драться? — отрывисто прострекотал измененный.

— Это… можно широко толковать… — неуверенно сказал Ибрахим. — Случалось… В школе, на улицах…

— Оружие есть?

— Нет. Я нашел в одной комнате патроны, но…

— Патроны?! — оживилась Амата.

Патроны оказались те, что нужно. Восемь на двадцать. Стандартная коробочка на сорок штук. Ибрахим расстался с ними без сопротивления, Амата вложила десять штук в магазин и сунула остальные в карман.

Впервые за четыре месяца она почувствовала себя чуть спокойнее.

— А ты умеешь стрелять? — спросил Ибрахим.

— Да. Была на курсах самообороны.

— Твое оружие теперь действует? — спросил Руззлау. — Отлично, больше он нам не нужен. Возвращайся к себе.

— Эй! — возмутился Ибрахим. — Вы что?! Не бросайте меня!

Амата просительно посмотрела на Руззлау. Тот покряхтел, поскрипел клешней и неохотно кивнул.

— Пусть идешь, — прострекотал он. — Идет. Иди. Иди с на… прамм, я начинаю забывать слова…