В торцах станции темнели ребристые ленты эскалаторов. Что, вот так просто? Ничем не заложено, поднимайся, спускайся.

— А наверху чего у вас? — спросил я, указывая рукой на ближайший эскалатор.

— Да, ничего интересного. — отмахнулся Евгений. — Мы туда последнее время и не выходим почти. Нечего там делать. Нам и здесь вполне неплохо.

Ну, кто бы сомневался…

— А не лезут оттуда зверята?

— Не-а, боятся чего-то. Нас только Миксеры напрягают. Все мозги проели. Но мы, ничего, привыкли, уже почти внимания не обращаем.

Ближе к дальнему концу платформы стояла хибара без потолка, сооруженная из шпал. Дворец местного короля Евгения, который гордо вел нас через свое царство. Из кобуры, прицепленной к его поясу, торчала рукоятка ТТ-шника. Я почти сразу определил его придворных, прикинувшимися инвалидами. Двоих мы только что прошли. Здоровые бугаи одинаково подогнули под себя ноги, сидят на самопальных ружьях, опустив голову и постанывая. Еще, как минимум, один, впереди, за хибарой.

— Егор! — Настя показала мне их образы. Молодец.

— Вижу. — ответил я. — Твои — задние.

Мы наконец дошли до сооружения в конце, вокруг стало посвободнее. Помощники Жени потихоньку спустились на пути по обе стороны и, пригнувшись, крались к нам. Евгений подошел к хибаре, повернулся и с широкой улыбкой положил ладонь на рукоять пистолета.

— А вот и мое скромное жилище!

Он, что, вообще, за дебилов нас принимает? Или просто придуряется, считает, что мы никуда не денемся теперь? Мы вообще-то в бронежилетах и с оружием. Тем более, сам факт того, что мы прошли этих многоруких Миксеров, должен наводить на определенные выводы. На самом деле, псих…

— А что это, Евгений, у Вас население такое покоцаное? — спросил я его. — Циркуляркой баловались?

Тот непринужденно улыбнулся:

— Так, опасность кругом! Миксеры в тоннелях. Уроды наверху. Только так руки-ноги откусывают.

— А питаетесь чем?

— Улитками. — ни один мускул не дрогнул. Прирожденный Смоктуновский!

— Какими улитками?

— Такими! Выращиваем сами и едим. Очень вкусно, сейчас попробуете — пальчики оближите! — Он потянулся к отверстию в своем домике, завешенному грязной тряпкой, отодвинул ее и торжественно сказал. — Прошу!

— Благодарю! — не менее торжественно ответил я и сильно ударил его в кадык. Кадык, а вслед за ним и шейный отдел позвоночника сочно хрустнули, голова Евгения ударилась подбородком о грудь, а потом откинулась назад под совершенно неестественным углом. Ноги подкосились, и главный людоед рухнул на пыльный мраморный пол.