Король умер! Да здравствует король!

За моей спиной раздались короткие очереди Настиного автомата. Я рванулся вперед, за угол хибары, на ходу выдергивая топор, и лицом к лицу столкнулся с высоким парнем с оскаленным ртом, из которого торчали треугольные зубы. В руках у него был милицейский АКСУ, направленный на меня, в глазах плескалось безумие. Выстрелить он не успел, мой топор развалил его почти на две половины. Наискосок, от плеча до таза. Отскочил, уворачиваясь от брызнувшей крови, непривычно красной, развернулся к Насте. Стоит, опустив дымящийся ствол, прищурившись смотрит на расстрелянный труп у колонны метрах в шести от нее. Около трупа валяется ружье, которое так и не выстрелило.

— Где второй? — тревожно спросил я.

— Обратно на рельсы свалился. Можешь не проверять, там точно наглухо, прямо в лоб три пули.

Я понял, что потихоньку начинаю опасаться своей любимой подруги. Что-то в ней просыпается… Дикое и первобытное. Может материнский инстинкт так заработал?

Все представление заняло секунд пять. Раза в три короче, чем металось между стен эхо от этого представления. Эхо смолкло, на станции наступила тишина. Даже особо обглоданные бедолаги без рук и ног перестали стонать и повернулись в нашу сторону. Счастья или радости на лицах я не видел. Только растерянность и страх. Ну вот. Организовали им революцию, свергнули злобного диктатора, восстановили демократию, а они не рады! Неожиданно я ощутил себя одним из тупых пиндосов, которые вот точно также всегда удивлялись после очередной успешной ликвидации банды террористов, смотря на совсем невеселое местное население где-нибудь в Ираке или Афганистане.

К нам подошел Карбюратор и еще несколько более-менее целых мужиков. Встали, молча смотрели на поверженного мною каннибала.

— Вот и кончился Евгений. — пробормотал Карбюратор. Повернулся ко мне. — Зря вы их завалили. Оглушили бы, да и шли себе дальше.

— Да ты что, дед? — возмутился я. — Как это зря? Они же вас жрали!

— Ну и мы тоже жрали. Они нас подкармливали, чтоб мы не сдохли, культи бальзамом мазали. Хоть какой-то порядок был. А теперь?

— Да лучше, блядь, сдохнуть, чем так жить! — начал заводиться я. — Ты мне тут моралью своей больной не дави. Я убил мразь! И ни капли об этом не жалею! Иначе мразь могла убить меня, все просто.

— А нам, что теперь есть? — спросил он.

— Вот их и ешьте. — Я с отвращением показал на четыре трупа. — Надолго хватит. Пошли, Настя.

Настя задумчиво смотрела на Карбюратора.

— А давно у вас такой вот… образ жизни? — спросила она.

— Давно. С тех пор, как периоды поломались. Раньше нормальной общиной жили, магазин почти над нами, вода есть. Только Миксеры иногда кого-нибудь выманивали в тоннель, но редко. А потом магазин соседи сверху заняли, там много народа вокруг было, три команды, ну и началось у нас вот это все… безобразие. Сначала верхних ловили, сюда волокли, а последние месяцы совсем туго стало. Оружия-то у нас мало. Пухнуть начали с голодухи. А эти четверо всегда тут за главных были, вот они и решили, что теперь жребий среди своих каждые три дня кидать будем. Причем сами в лотерее не участвовали. Они же совсем на голову двинутые стали, как человечину попробовали, вон даже зубы наточили.