– Начнем с поездки, уже дело, – Яркут встал, повернулся к двери, шагнул и задержался. – Радостный день, чтоб вас… Испохабили. Я зол на всех. Но вот беда, не пойму, кому набить морду, чтоб полегчало? Может, постучать собственной башкой об стенку? Пока я не нашел Мики, он был в безопасности. – Яркут рванул дверь, развернулся на пороге и рявкнул, глядя на брата: – А тебя под замок! Ты бесовски, до безумия, незаменим! Я говорю не как родственник, я говорю с холодной головой советника, идиотина! Посмотри, во что Ники превратился в два месяца пытки деньжищами и делищами…

Докричав фразу, брат шарахнул дверью так, что гул пошел по коридору!

– Хочу позавтракать с малышом Йеном. Ники, если можешь, приходи тоже, – пробормотал Микаэле и направился вон из кабинета. Приоткрыл дверь неплотно, поэтому расслышал, как Яков вздыхает и говорит, вероятно, обращаясь к Ники.

– Да, все так. Я понял при первой нашей встрече: Микаэле воистину незаменим. Это не шутка и не преувеличение.

– Может, однажды Йен станет похож на папу, – почти неслышно шепнул Ники в ответ. – Я, Паоло, прочие… мы не справимся. В нас мало света и много правил. Мы не вода и не твердь, мы – сырая глина. Лепим и лепимся, ни формы, ни содержания. А обожги нас – станем хрупкими. Папа иной. Лучше… нет, «лучше» – жалкое слово.

Микаэле грустно кивнул. Спорить бесполезно. Соглашаться – больно… Он так хотел вернуть память, а стоило ли? Хотя – да, стоило! Тогда, на темном перекрестке близ «Омута», пришло очень точное ощущение: нельзя уклоняться от стычки, нельзя вместо себя подставлять чужие кулаки и ребра…

– Степан, – шепотом позвали из-за угла.

– Петр, как кстати! – обрадовался Мики. – О, вы бодры и полностью одеты, хотя я слышал, что вас усыпили.

– Я немножко повар и значит, тонко чую привкусы. У них не вышло, но я старательно притворился для общего блага, – секретарь смущенно пожал плечами. – Я сконфужен. Это особняк Николо Ин Тарри, и вас принимают, как часть семьи. То есть я не задаю вопросов, но всё это превышает мое понимание возможного и даже сказочного.

– О, мое тоже, – охотно согласился Микаэле. – Петр, идемте. Надо накормить завтраком замечательного ребенка. Петр, вы будете его секретарем. Это моя сердечная просьба, отказать никак нельзя. Его имя Йен. Он будет учиться и расти, это замечательно удобно: у вас тоже найдется вдоволь времени для учебы. У Йена есть брат, который поможет вам с языками и этикетом. Петр, раскрою тайну. Все говорят о великом даре крови княжеского дома… но весь мой дар сводится к умению расставлять людей по местам, подходящим для них. Да: еще я убеждаю людей, что они достойны высокого предназначения. Перестаравшись, создаю мошенников и властолюбцев, это трудноисправимо. – Микаэле усмехнулся, вспомнив свой короткий разговор с хозяином артели. – А мой враг примитивен, как все жадные. Он думал, что денежная игра похожа на возню в песочнице. Что ему надо всего-то загрести весь песок на свою сторону. Лопатой! Лопатищей… Но песок уходит сквозь пальцы. Силу имеют лишь люди. Мои люди не передаются, как амбарные ключи, от хозяина к хозяину. Мои люди капризны, самолюбивы, талантливы, упрямы… Думаю, он лишился лучших проектов в первую же неделю, а прочие испортил, подбирая послушных и льстивых исполнителей.