Айви выглядит немного приунывшей.

– В доме есть мраморная скульптура рыбы, стоящая на деревянном пьедестале. Это творение известного скульптора Бранкузи, установленное на столе в приемном зале. Рави обнаружил, что скульптуры нет. Рыба пропала. Кто-то снял рыбу с пьедестала и забрал, и, по мнению Рави, отец не слишком расстраивается по этому поводу.

– О, – протягивает Джейн, все еще ничего не понимая.

Айви пытается рассмотреть поближе зонт позади Джейн. Она протискивается мимо нее в коридор, и та протягивает ей свою работу. Джейн хочет знать, что Айви думает о нем.

– Подожди, – говорит Айви. – Это Люси Сент-Джордж на этом зонтике?

– Похожа?

– В тюрьме? – восклицает Айви. – Ты изобразила Люси в тюрьме, используя блестки?

– Пальцы соскользнули.

– Это потрясающий рисунок, – восклицает Айви. – Очень необычный. Но зачем ты нарисовала ее за решеткой?

– Я не знаю, – честно признается Джейн. – Я ничего не хотела сказать.

Айви вглядывается в ее лицо.

– Джейн, ты в порядке? – спрашивает она. – Ты выглядишь… растерянной.

Раз уж Айви об этом спрашивает, Джейн понимает, что так есть.

– Знаешь, – объясняет она, – я и правда весь день сама не своя. Как будто мошки летают перед глазами.

Айви протягивает руку и обхватывает Джейн за плечо, где щупальца медузы. От прикосновения коридор приобретает четкие очертания, а непрекращающееся давление в ушах спадает. От Айви пахнет хлоркой. Ее рука теплая, а улыбка нежная.

– О, – протягивает Джейн, размышляя, насколько странно это будет выглядеть, если она обнимет Айви.

– Спасибо. Жонкили. Я оставлю их. Прости. Сегодня действительно странный день.

Не выпуская ее руки, Айви засовывает нарцисс за ухо Джейн. Щекотно. Джейн краснеет.

– Может, ты слишком много работаешь? – предполагает Айви.

– Не знаю, – отвечает Джейн. – Сегодня в воздухе что-то витает.