– Об этом я когда-то рассказал ей в Порт-Роуле. Меня погнало туда пророчество моего отца. Я должен был собрать вместе трех оборотней и женщину, которая одновременно дро и не дро.

– Мисилл… – пробормотал элв’ин.

Тайрус взял воительницу за руку.

– Мой отец предрек, что ее кровь станет ключом к спасению наших земель. Она хочет видеть, что пророчество осуществилось.

Все притихли.

Принц протянул раскрытую ладонь Ни’лан. Она сразу поняла, что он хочет, и вложила ему в пальцы рукоять кинжала.

Тайрус склонился над Мисилл.

– Ради пророчества моего отца…

Воительница облегченно вздохнула. Наконец-то ее поняли.

Кровь клокотала в горле, но Мисилл закрыла глаза и постаралась приготовиться и принять грядущую боль. Она не продлится долго. В последние мгновения жизни воительница молилась о прощении. Слишком многих она убила во имя спасения Аласеи. Лица сотен существ, владевших магией стихий, – некоторые принимали смерть, а кто-то сопротивлялся – промелькнули перед ее мысленным взором: дети, женщины, старики. Как много… Слезы текли по щекам воительницы, но не из-за телесной боли, а от душевного страдания.

– Мисилл…

Кто-то прошептал ее имя. Она слишком устала, чтобы открывать глаза, но и без того узнала голос. Лорд Тайрус.

– Ты правда готова?

Она кивнула, отрешаясь от боли.

– Мисилл…

«Начинай же…» – подумала воительница, с трудом поднимая веки.

Лицо Тайруса нависало над ней. Лорд смотрел ей в глаза. Она с удивлением заметила слезы на его ресницах. А ведь он был суровым воином, пиратом, повинным в гибели тысяч людей.

Его слеза капнула на щеку Мисилл.

– Я освобождаю тебя от обетов. Ты служила моему роду честно и долго.

Слова принца чуть-чуть утешили ее, и воительница, улыбнувшись, вновь закрыла глаза.