– Я обещал постараться, мистер Рэнсом. Увидим, увидим. Ворвавшиеся в подвал детективы выволакивали из укрытий рыдающих женщин и врукопашную сражались с людьми Алой Джен в туннелях. Они колотили их палками, привязывали к стульям и допрашивали. Самой Алой Джен нигде не было видно.

– Что ж, – сказал мистер Нолт, – она думает, что может спрятаться? Убежать? Увидим. Еще увидим.

В первые сорок пять минут не погиб ни один детектив, но потом они стали валиться как подкошенные, словно им за это приплачивали, от неожиданных выстрелов в спину. Стрелявшего не было видно – в приходивших в Большой кабинет отчетах винили царившую в «Парящем мире» темноту, женщины все сплошь были в красном и на одно лицо, неверный свет огня в каминах отбрасывал странные тени и все рос и рос, не желая гаснуть, пока выжившим детективам не пришлось отступить в сад. Огонь вырывался из окон. Трава в саду высохла, розы почернели, а статуи потрескались от жара. Девушки отчаянно пытались спастись, у некоторых загорелись волосы. Винтолеты теряли равновесие от восходящих потоков горячего воздуха и дыма, их мотало, как корабли в бурю, и три из них полетели вниз. Их полотняные крылья тоже загорелись. Никто не знал, как удалось сбежать Алой Джен, но один из винтолетов исчез. Кто-то из детективов сообщил, что видел женщину на горящей крыше, среди пролетавших мимо аппаратов, – возможно, один из них она и угнала.

Мистер Нолт читал отчеты и мрачнел.

– Ясно, – пробормотал он наконец.

– Что вам ясно? Смотрите мне в глаза, Нолт. Что с моей сестрой? Нолт? Моя сестра. Вы обещали.

Мистер Нолт сложил отчеты в аккуратную стопку и молча покинул Большой кабинет.

* * *

Так я в первый, но не последний раз оказался в Большом кабинете, когда там работали линейные. Там я узнал о всех стычках Джима Дарка с оккупационными войсками. Когда загорелся «Парящий мир», Дарк собрал ораву из ста человек, которые показали себя во всей красе, если, конечно, вы любитель таких зрелищ. По большей части они поджигали все вокруг и грабили. Дарк оказывался повсюду, подначивая свою шайку, произнося разудалые речи и с помпой раздавая награбленное всем желающим. На нем всегда был цилиндр и пурпурный с золотом жилет – цвета джасперского флага, – а в своих речах он уподоблял свои усы рогам джасперского быка. Если в действиях Джима Дарка и был стратегический замысел, ни я, ни линейные офицеры его не поняли. Позднее он сказал газетчикам, что все это было для него лишь развлечением, и, возможно, он действительно так считал. Дарка так и не поймали, но людей в его шайке вскоре почти не осталось, а линейных в город прибывало все больше.