Она поднялась и, ведя за собою Оливера, последовала за стариком в открытую часть, где стояли высокие стулья; там он, по-видимому, велел подождать его, а сам проковылял обратно в будку, где Крейн уже расположился напротив Мавраноса.

– На самом деле, она не винит тебя, – тихо сказал Оззи. – Она любит тебя, но, естественно, ребенка любит сильнее, и сейчас соображает не слишком адекватно.

– Спасибо, Оззи. Я тоже люблю ее. И тебя.

Старик кивнул.

– Снимите один номер и, если получится, на имя Арки. Я свяжусь с вами, если потребуется ваша помощь.

Оззи повернулся, пробрался обратно туда, где ждали Диана и мальчик; все трое сошли с вращающейся платформы и вскоре скрылись в гомонящей волнующейся толпе.

Мавранос взболтал допитое до половины пиво в стакане.

– Ты все еще хочешь пару пива?

Крейн поежился. Он действительно хотел того пива, о котором говорил, спускаясь с холма, когда казалось, что мир наладился, но теперь хотелось выпить перед теми двумя еще шесть. По меньшей мере. И с какой стати ему следует соблюдать трезвость теперь?

«Пусть телефон-автомат зазвонит, – подумал он. – Я, почти наверняка, никогда больше не увижу Диану, а Сьюзен – та тварь, которую я могу принять за Сьюзен, когда пьян и благодушен, – наверно, уже укрепилась и стала вполне осязаемой».

Но Оззи сказал, что Диана все еще любит его и что обратится к Крейну, если потребуется помощь. Если же он будет пить, то просто-напросто приведет Диониса к ней.

Но я не могу ничем помочь.

С тех пор как он пришел сюда, карусель повернулась на пол-оборота, от ярко расцвеченных магазинов на втором этаже, напротив лязгающей бездны.

– А как же! – сказал он.

Мавранос пожал плечами, помахал проходившей поблизости официантке с напитками, и уже через несколько мгновений на столе перед Крейном стояли две темные, запотевшие холодные бутылки «будвайзера».

Себе Мавранос взял еще «курз» и сразу сделал большой глоток.