Заснуть ему удалось, но через несколько часов он открыл глаза – и окаменел, весь покрывшись потом.

У противоположной стены, на абажуре торшера, копошилась большая, размером с опоссума, крыса. Ее свободная лапа очень медленно поворачивалась, голова опускалась и снова поднималась, а глаза поблескивали в свете, пробивавшемся через щель между неплотно задернутыми занавесками; крыса ела большое насекомое, одного из тех белых жуков, которых называют картофельными жуками или иерусалимскими сверчками, а по-испански niños de la tierra – дети земли. Жук тоже двигался – двигался очень медленно, помахивая в воздухе длинными, тонкими узловатыми ногами. И все происходило совершенно беззвучно.

Крейн мог лишь смотреть, прислушиваясь к собственному отчаянному сердцебиению, и даже не пытаясь хоть как-то обдумать происходящее.

Наверно, минут десять он лежал неподвижно, как статуя, затаив дыхание и наблюдая, как крыса поедала насекомое, а потом крыса перестала двигаться. Сначала голова прекратила медленно покачиваться, потом длинный хвост, сгибавшийся и разгибавшийся в воздухе, обвился вокруг тела и скрылся из виду. Жук исчез, крыса сложила передние лапки, а потом всякое движение в темном пятне тени от лампы прекратилось.

Двигаясь с той же мучительной замедленностью, что и животные, Крейн протянул руку и включил маленькую прикроватную лампочку.

В неожиданно ярком желтом свете он увидел, что темное пятно на абажуре это не что иное как его собственная рубашка, которую он небрежно бросил, раздеваясь в темноте.

Мавранос еще не вернулся. Крейн встал с кровати и подошел к торшеру. Несколько секунд он разглядывал рубашку, а потом осторожно снял ее и бросил в угол.

Со все еще неработающей головой он вернулся в постель, закрыл глаза и вскоре дождался возобновления сна.

– Я видел, как ее парень ходил туда-сюда, – терпеливо сказал Трамбилл, – но она пока что не появлялась.

Он сидел в кресле перед окном в алюминиевой раме, одетый только в мешковатые белые шорты. Помимо кресла, в комнате имелись только телевизионный столик, телефонный аппарат, два работающих вентилятора и несколько флаконов из-под антиперспиранта «Бан», разбросанные вокруг ножек кресла; Трамбилл натирал содержимым очередного флакона обильно изукрашенную татуировками кожу на своем необъятном животе.

Он поспешно снял это жилище рано утром; владелец успел протянуть сюда телефон, но кондиционер не работал, и Трамбилл, несмотря на щедрый расход антиперспиранта, терял драгоценную телесную влагу.

– Я буду теребить их насчет кондиционера, – сказала Бетси Рикалвер, стоявшая у него за спиной, – но ты должен находиться здесь. Нам нельзя упустить ее, так же как ты упустил Ск… упустил Крейна в Калифорнии. – Дешевое ковровое покрытие совершенно не глушило трескучего эха ее голоса.