– Как все прошло? – спросил он. – Я вообще-то думал, что тебя закатают в кутузку.

Крейн пересказал свой краткий разговор с полицейским.

– Наверно, он решил, что это была чистая самооборона, – задумчиво сказал он. – Он велел мне дать им знать, где мы остановимся.

– Хм… Послушай-ка, тебе стоит знать, что говорил по пути сюда Кусачий Пес.

– Кусачий Пес? – рассеянно повторил Крейн. – Ах да, Оливер. И что же он говорил?

Мавранос прищурился, соображая, как же все это объяснить.

От мальчишки пахло пивом, и Мавранос понял, что как только он схватил свой.38 и помчался туда, где начиналась грунтовая дорога, парень запустил руку в ящик со льдом. Такое поведение казалось довольно странным, особенно если учесть, что совсем рядом подвергался смертельной опасности его младший брат, но Мавранос решил, что сейчас неподходящее время бранить парня за похищенное пиво, да и не его это дело.

Но стоило Мавраносу запустить «Мустанг» Дианы и свернуть на север по Боулдер-хайвей, провожая глазами быстро удалявшиеся габаритные огни своего «Сабурбана», как мальчик негромко расхохотался.

Мавранос быстро, но пристально взглянул на него.

– Пока меня не было, случилось что-то смешное, да, Оливер?

Мальчик тут же нахмурился.

– Меня зовут…

– Кусачий Пес; я слышал.

Оливер слегка расслабился.

– Что-то смешное? – повторил он. – Не знаю. Может быть, смешно, что пацан может повзрослеть за одну ночь.

– И с кем же это случилось? С тобой?

– Ага. Мои друзья говорили, что и жизнь и смерть – всё – в картах, и если кто-нибудь рядом с тобою умирает, нужно лишь пожать плечами и продолжать игру. Я только сейчас понял, что они правы.

Мавранос припомнил, как однажды вечером одну из его дочерей задержали в местном магазине грампластинок за попытку кражи. Ей было в ту пору пятнадцать лет; когда он пришел за нею в магазин, она держалась вызывающе, как будто для нее ничего не оставалось, кроме преступной жизни, и ей необходимо немедленно сформировать у окружающих верное отношение к такому будущему.

И поэтому Мавранос заговорил мягко: