Трамбилл знал, что старик не хочет без крайней необходимости трогать тело Арта Ханари; это его шедевр, каким был в свое время Ричард. Он захочет сохранить Ханари в идеальном состоянии, чтобы в его образе принять игру в «присвоение».

Внезапно голос Ричарда воскликнул:

– Ренессанс-драйв, угол Тропиканы и Восточной! – Послышался отбой.

Трамбилл понял, что последние слова были невольным эхом того панического распоряжения, которое старый Бини дал таксисту перед «Фламинго»; оно дошло до Трамбилла через Ричарда, находившегося в университетской библиотеке.

Войдя в комнату и закрыв за собой дверь, Крейн увидел, что окна задернуты шторами с крупными узорами. Над книжными полками и витринами, стоявшими у задней стены, светились люминесцентные лампы, но основное освещение давала черная железная лампа, стоявшая на большом круглом столе.

Хрупкий седобородый мужчина отложил книгу и встал, и Крейн увидел, что он одет в синюю шелковую мантию. По крайней мере, умело нагнетает атмосферу, нервно подумал он.

– Я могу чем-то помочь вам, сэр? – спросил хозяин.

– М-м… надеюсь, что да, – ответил Крейн. – Мне нужно погадать на картах. – В прохладном воздухе слабо пахло средством для чистки ковров и благовониями, что напомнило Крейну, что от него самого, скорее всего, пахнет луком. Мавранос настоял на том, чтобы перекусить чизбургерами, но когда они зашли в кафе, съел только пару кусочков.

– Что ж, что ж. – Если гадатель и учуял лук, то не показал виду. – Присаживайтесь сюда, к столу. Меня зовут Джошуа.

– Скотт Крейн. – Рука Джошуа оказалась вялой и холодной, и Крейн поспешил выпустить ее, коротко встряхнув два раза.

Пожилой гадатель открыл дверь кабинета и повесил на ручку пластмассовую табличку «Не беспокоить», а потом занял свое место на северной стороне стола, тогда как Крейн разместился в удобном кожаном кресле напротив него. Стеклянная столешница оказалась широкой, и если бы они играли в шахматы, то, чтобы дотянуться до фигур в середине доски, приходилось бы привставать с мест.

– Обычное гадание, – сказал старик, – делается раскладыванием десяти карт из двадцати двух старших арканов и стоит пятьдесят долларов.

– Существует ли более… э-э… углубленное гадание?

– Да, мистер Крейн. Я могу выполнить полный расклад подковой из семидесяти восьми карт. Это займет больше времени, но несет намного более значительное откровение. За него я беру сто долларов.

– Пусть будет подкова. – Крейн вынул из кармана стодолларовую купюру и положил ее на стекло, подумав мимоходом, что любой наблюдатель сейчас ожидал бы, что Джошуа положит рядом такую же банкноту и сдаст карты для покера на двоих, но длинные белые пальцы гадателя отодвинули сотню в сторону.