Крейн отодвинул штору на окне и смотрел на дождь. Он лишь пожал плечами и сказал:
– Ладно.
Джошуа вялым движением расстегнул молнию на своей синей шелковой мантии и остался в шортах и рубашке поло. У него было крепкое тренированное тело, и Крейн вдруг решил, что на самом деле его зовут не Джошуа, а каким-нибудь более ординарным именем.
– Я слышал, что ему нужно, как говорится, посеребрить ручку, – устало сказал старик. – Добудьте два серебряных доллара, из настоящего серебра. Он утверждает, что серебро мешает этим штукам видеть его, ослепляет глаза мертвецов; это связано со старой традицией класть монеты на глаза умершим. – Он бросил сотенную Крейна на стол рядом с кучкой карт, и Крейн наклонился и собрал все это.
И деньги, и карты он засунул в карманы своей куртки.
– Навещу его сегодня же, – сказал он.
– Нет. – Джошуа обошел кассовый аппарат, стоявший около книжного шкафа, несколько раз негромко щелкнул чем-то, и люминесцентные лампы начали выключаться. – Он не станет ничего делать, пока это солнце еще на небе. Нужно, чтобы наступил новый день. Сегодня все слишком…
Крейн увидел, что по щекам старика вновь побежали слезы.
– Как насчет
– Мне вообще нельзя прикасаться к вашим деньгам. – Старик вынул из ящика кассы несколько купюр и словно бы пытался загородиться ими от Крейна. – Вы уйдете хоть когда-нибудь? Вам не кажется, что вы уже навредили мне более чем достаточно?
Крейн вдруг заметил в книжном шкафу корешок с надписью «Цветочные лекарства» и угрюмо задумался о том, от каких болезней цветам могут потребоваться лекарства. Потом сконфуженно кивнул и направился к двери, но, сделав пару шагов, остановился и обернулся.
– Послушайте, – резко сказал он, – вы ведь наверняка думали, что у всех этих штук не может быть…
– Теперь я точно это знаю, – ответил старик. – И думаю, что вы – одно из них.
Крейн посмотрел на смутно видневшиеся в полумраке безобидные картины, и книги, и вазы с растениями.
– Очень надеюсь на это, – сказал он и вышел из разоренной приемной гадателя на картах под проливной дождь.