– Подъехать туда?

– М-м… – Вести мальчика в дом было нельзя – там в любой момент могла начаться стрельба или что-то в этом роде, – но и если оставить его одного в машине, он, скорее всего, сбежит. – Нет, остановитесь прямо здесь. Я хочу убедиться, что она уйдет вместе с копами.

– Как скажете. – Машина остановилась у тротуара, не доезжая пары домов до дуплекса Дианы, и водитель вытянул ручной тормоз.

Ханс с интересом смотрел, как Гамильтон внимательно осматривал дом – не притаились ли в какой-нибудь комнате убийцы – и мысленно фиксировал подробности, чтобы потом вставить подобную сцену в свой сценарий; нет ничего лучше собственных наблюдений.

Но когда полицейский заявил, что нужно проверить двор, Ханс так и сел и смог лишь проводить взглядом полицейского, направившегося к задней двери и спустившегося по двум деревянным ступенькам. Он лишь надеялся, что никто не заметит, как он внезапно побледнел и покрылся потом.

«Плантация конопли, – подумал он с неожиданным испугом. – Он найдет мою плантацию, и я окажусь в тюряге. Буду говорить, что знать ничего не знаю, что думал, это просто сорняки какие-то у забора выросли. А что, если меня примут за торговца наркотиками? Если узнают, что я дружу с Майком, который действительно торговец? Хантер Томпсон писал, какую жизнь устраивают в невадской тюрьме тем, кого посадили за распространение наркотиков. Нет, такого просто быть не может!»

Он поймал себя на том, что может прямо сейчас, не сходя с места, напустить в штаны. Боже, думал он, сделай так, чтобы он ничего не заметил. Боже, умоляю Тебя! Я буду ходить в церковь, я сделаю главного героя сценария христианином, я женюсь на Диане, только пусть он вернется и ничего не скажет, чтобы мир оставался таким же, каким был до этой минуты.

Он боялся взяться за чашку с кофе. Руки задрожат, и копы заметят; они обучены замечать такие вещи. И он просто посмотрел по сторонам; каждый тривиальнейший предмет вдруг показался утерянной драгоценностью, вроде как велосипеды и удочки на заднем плане старых фотографий. Он поглядел на Диану и возлюбил ее, как никогда прежде.

Дверь со двора скрипнула, ботинки протопали по линолеуму. Ханс сделал вид, будто изучает календарь, висевший над телефоном.

– Вы та леди, у которой минувшей ночью похитили и ранили сына, да? – услышал он слова Гамильтона. Вероятно, Диана кивнула, потому что полицейский заговорил снова: – А это ваш приятель? Он проживает тут, с вами? – Последовала пауза. – Что ж… – Ханс услышал, как полицейский вздохнул. – Я вернусь через часок-другой, только проверю в отделении по книжке, как выглядят листья определенного растения, ладно? – Последовала еще одна пауза. – Ладно?! – Ханс поднял голову и понял, что обращаются к нему. Лицо у него вдруг вспыхнуло огнем.