– Отлично, – сказала Диана. Ее локти и колени начали дрожать, она чувствовала, что очень скоро разрыдается, и ей очень не хотелось, чтобы это случилось, пока она еще находится в районе, где собрались несчастные небесные тела.

Крейн уже собрался выйти из своего номера в «Сёркус-сёркус», но тут зазвонил телефон.

Он оставил записку Мавраносу, который бродил по городу в поисках изменения фазы статистической вероятности, засунул за пояс свой револьвер, застегнул молнию на нейлоновой куртке и застыл, взявшись за дверную ручку и глядя на звенящий телефон.

«Оззи или Арки, – подумал он. – Даже Диана не знает, что мы здесь. Если это Арки, он наверняка захочет, чтобы я помог ему в какой-нибудь глупости, а мне нужно отправляться в трейлер к Пауку Джо. А если это Оззи, у него могут быть какие-то новости о Диане, для меня может найтись возможность чем-то помочь ей, и, возможно, я хоть частично перед нею оправдаюсь».

Ради Дианы, подумал он, делая шаг обратно, к телефону, можно и отложить Паука Джо на другой раз.

Он поднял трубку.

– Алло…

В первый миг он не мог понять, кто это звонил, – в трубке раздавались только рыдания.

– Алло! – уже с тревогой повторил Крейн. – Говорите!

– Сынок, это Оззи, – раздался сдавленный от слез голос старика. – Я снова в полицейском участке, и тебя тоже ждут сюда. И Архимедеса.

– Что случилось?

– Скотт, она погибла. – Старик громко хлюпнул носом. – Диана погибла. Она вернулась к себе домой, чтобы кое-что забрать, и ее взорвали. Я там был и видел это своими глазами… я должен был пойти с нею, но со мною был Оливер… мой Бог, я ведь желал вам обоим только хорошего!

Диана погибла.

И напряжение, и надежда разом покинули Крейна, и когда он заговорил, в голосе его прозвучала лишь усталость беспредельного отчаяния:

– Ты… ты был хорошим отцом, Оззи. Все смертны, но ни у кого не было отца лучше, чем ты был для нас обоих. Она любила тебя, и я люблю тебя, и мы оба всегда знали, что ты любишь нас. – Он вздохнул, а потом зевнул. – Оз… возвращайся-ка ты домой. Вернись к тому, что, как ты сам говорил, тебе так нравится: романам Луи Ламура и трубкам «кайвуди». – «Уйди смиренно в сумрак доброй ночи, – мысленно добавил он, – последуй мирно в край, где света нет[18]».

Телефонная трубка сделалась неподъемно тяжелой, но Крейн положил ее на рычаг совершенно беззвучно.

Какое-то время он сидел на кровати, не думая совершенно ни о чем. Он знал, что полицейские хотят побеседовать с ним и рано или поздно постучатся в двери, но не имел никакого желания ни встречаться с ними, ни скрываться от них.