На мгновение он чуть не уступил, чуть не сказал: «Нет, она со вчерашнего дня не показывалась дома. Сейчас сюда приехала ее сестра; хотите поговорить с нею?» Диана и так настрадалась за последние сутки – убежала из дому без ничего, сын в больнице лежит при смерти…

…По ее собственной вине, и вопреки его прямым советам. А теперь и его плантация дури, считай, пропала, а его самого взяли на заметку полицейские.

Его лицо расплылось в сладенькой ехидной улыбке.

– Ко-о-не-е-ч-но, – пропел он. – Она тут, рядом.

Как только он произнес первое слово, она сорвалась с места и помчалась к задней двери, крикнув на ходу:

– Беги!

Он положил было телефонную трубку и сделал шаг вслед за нею, но тут вспомнил о гордости. «Не нужна мне эта никчемная истеричка, – сказал он себе. – Я писатель – творец!»

Глава 27 Мне безразлично, какая машина, но нельзя ли поехать сейчас?

Глава 27

Мне безразлично, какая машина, но нельзя ли поехать сейчас?

Бросив последний взгляд на дом-дуплекс, стоявший на противоположной стороне улицы, Трамбилл положил телефонную трубку на стол, взял маленький радиопередатчик и встал. Он заблаговременно надел брюки и рубашку и обулся, еще когда приехала полиция, и теперь нес передатчик за угол, подальше от стекла переднего окна.

Диана проскочила между мусорными баками и газовой жаровней для барбекю, промчалась по неухоженной траве к выкрашенному под красное дерево забору, огораживавшему участок с тыла, и, попеняв себе, что ведет себя по-дурацки, подпрыгнула, ухватилась за шершавые доски и перевалилась через изгородь в соседний двор.

На нее уставилась ошарашенная собака, она и гавкнуть не успела, как незваная гостья пересекла двор, перелезла через затянутые сеткой ворота на чью-то подъездную дорожку и помчалась через пустую Сан-авеню, размахивая зажатым в кулаке желтым одеяльцем.

Оззи открыл дверь такси, поставил ноги на тротуар и начал было подниматься… и тут громовое «бам!» сотрясло воздух, стукнуло Оззи автомобильной дверью и сбило в траву на обочине.

Фасад дома Дианы взорвался изнутри на улицу миллионом вращающихся на лету обломков досок и кирпичной кладки, Оззи, сидевший в оцепенении на траве, смотрел, как в синем небе выросло грибовидное облако грязного дыма. Он не слышал ничего, кроме громкого звона в ушах, но видел, как куски стен и крыши сыпались на газон справа от него и барабанили по внезапно затянувшемуся дымом тротуару, а в носу защипало от резкого химического духа, похожего на озон.

Оливер выскочил из задней двери машины и помчался к своему разрушенному жилищу. Таксист поднял Оззи на ноги; он что-то говорил, но Оззи отмахнулся и заковылял следом за мальчиком.