Маразматическое многоголосое пение ветра в щербатых камнях звучало теперь громче, и Крейну вдруг отчаянно захотелось еще выпить.

В бутылке, которую он держал в руке, плескалось на донышке еще с дюйм нагревшегося вина, и он поднес ее к губам – и поперхнулся, и опустил голову, и заполнил бутылку извергнутой кровью. Бутылку он отбросил в сторону, и кровь, выплеснувшаяся из горлышка, высохла и рассыпалась пылью, еще не долетев до земли.

А Сьюзен с двумя оставшимися бутылками скакала, все дальше удаляясь от него в пустыню. Что бы ей не задержаться и подождать его?

Джордж Леон сквозь слезящиеся глаза Ричарда Лероя смотрел, как Крейн неуверенной походкой следовал за приплясывавшей фигурой Смерти, и рот Лероя растянулся в улыбке от удовлетворения, которое испытывал Леон.

Все проходило без осложнений. Он решил сопровождать Трамбилла в этой инициации лишь потому, что в Скотте Крейне было нечто такое, что тревожило его, пока он находился в теле Бетси Рикалвер.

Он вздохнул, вспомнив о Рикалвер, чье тело Трамбилл похоронил – нетронутым, как того потребовал Леон, – на заднем дворе дома на Ренессанс-драйв.

Он впервые увидел Бетси Рикалвер, когда ей было девятнадцать лет – во время первой игры на озере, в 1949 году. Тогда она походила на длинноногого грациозного жеребенка, пряди каштановых волос падали ей на глаза, когда она, прищурившись, рассматривала карты, ехидно улыбаясь при каждом повышении; и когда он срезал колоду для «Присвоения» и выиграл ее тело, то, кисло думая о своем испещренном шрамами бесполом пахе, пожалел, что не может сделать своей истинной Дамой ее, а не своих почетных детей.

И через двадцать лет, в 1969-м, именно здесь, в этой магически сотворенной разрушенной часовне, он последний раз увидел ту персону, которой она была.

Конечно, за это время алкоголь и дурные сны давно уже лишили ее эльфийского очарования, но и в тридцать пять она оставалась удивительно привлекательной. И она со вскинутым подбородком следовала за Дионисом-Смертью, которая, как решил Леон, приняла для нее облик ее отца, в разрушенную часовню на бесплодных землях.

Как правило, они проецировали на разрушительный лик Диониса образ кого-то из близких человека. В случае Крейна Дионис некоторое время тому назад казался высохшим образом маленького мальчика, но сейчас снова превратился в образ его покойной жены – до тех пор, пока не будут отвергнуты все образы и он не встанет перед жертвой нагой и неизбежный.

Но сейчас, как и следовало быть, Крейн все еще гнался за приманкой.

Леон оглянулся в ту сторону, откуда они пришли, на иззубренные стены, скрывавшие шоссе. Он не чувствовал там никакого человеческого присутствия, даже охранника, оставленного около машины. Наверно, парень заснул и не видел снов.