Он повесил трубку и направился к двери, но раздраженно остановился перед продолжавшим названивать телефоном.

– Чего?! – рявкнул он в трубку.

Его ухо резанул женский смех.

– Я люблю тебя, Арки, – сказала женщина. – И передай Скотту, что его я тоже люблю, ладно?

Мавраноса затрясло, но он сохранил самообладание.

– До свидания, Сьюзен, – ответил он ровным голосом и, повесив трубку и здесь, вышел из казино.

Он вернулся в машину, включил мотор – а потом долго сидел неподвижно в темной кабине, глядя на деньги, которые Крейн бросил на сиденье.

«Отец, которым можно гордиться», – думал он. Что это значит? Это должно значить: отец, который не бросил их. Отец, которым можно гордиться… Что не так в отце, которого они просто-напросто смогут любить еще несколько недель? Что, черт возьми, в этом такого ужасного?

Венди сказала: «Я люблю тебя, Арки». Ну, и что же она хотела этим сказать? Кого она любила? Человека, который гордо ушел из дому, чтобы отыскать свое здоровье, и остался верным своим друзьям? Того парня, милая, они выжали досуха, его больше нет.

Он поднял пачку денег и сунул в карман, зная, что им с Венди эти деньги пригодятся.

«Проклятье, – думал он, – неужели ты действительно можешь предпочесть мертвеца, которым можно гордиться… сломленному человеку, которого можно хотя бы обнять?