– Насколько я понимаю, – сказала Нарди несколько напряженным тоном, – он не смог продать Королю «руку» старого маразматика, а в субботу вы собираетесь пожениться

Диана взглянула на нее, стараясь не показать удивления.

– И то, и другое верно. Надеюсь, тебя это устраивает?

– То, что он лажанулся с Королем – нет, это меня не устраивает. Не желаю запрягать в свою коляску лошадь-аутсайдера. Знаешь ли, мой сводный брат тоже отличный кандидат. Я вполне могу поставить и на него. А уж за кого ты собралась замуж – меня совсем не касается.

– Это тебя касается, – возразила Диана, – если ты остаешься с нами. Я знаю, что неделю назад ты пыталась соблазнить Скотта.

Нарди скорчила гримасу и даже сделала вид, будто плюет.

– Соблазнить его? Я убежала от него. Я посоветовала ему застрелиться. – Она выдернула локоть из руки Дианы. – Сама знаешь, вы все мне не нужны; я все еще претендентка. Только потому, что ты…

– Тебя так тянет вернуться к нему? К твоему брату?

Нарди оскалилась в злой усмешке, резко набрала воздуха – а потом ее узкие плечи опустились, и она лишь вздохнула.

– Черт возьми, да. Будь я с ним, мне не пришлось бы все время думать, быть настороже. Каждый раз, когда поблизости от меня звонит телефон-автомат, я думаю, что это может быть он, и хочу снять трубку. А ты?

Они находились между рядами лязгающих игровых автоматов; позади машин возвышался каменный алтарь, на котором неподвижно, как статуи, застыли молодые люди в шлемах, доспехах и юбках римских легионеров, а в толпе прохаживались мужчина, одетый Юлием Цезарем, и женщина, одетая Клеопатрой, величественно приветствовавшие каждого посетителя «Сизарс пэлас» и желавшие всем приятного времяпрепровождения. Озаренное мигающим светом действо происходило в обрамлении дорических колонн, мрамора и тяжелых пурпурных гардин, и Диана невольно задумалась о том, что подумал бы об этом месте настоящий уроженец Древнего Рима, доведись ему перенестись сюда на машине времени.

– Арки надо было пойти с нами, – прошептала Нарди и, легонько подтолкнув Диану локтем, взялась за ремень ее сумки. – Похоже, мы сейчас удостоимся аудиенции Клеопатры.

И действительно, женщина в белой юбке с золотым поясом и тиарой на голове, как у изваяния Нефертити, решительно направлялась по узорчатому ковру к ним.

– Сейчас спросит, почему это мы не играем, – предположила Диана.

Они обе касались затиснутого в сумку детского одеяльца, и сейчас оно было теплым, даже горячим.

А потом Диана почувствовала, как что-то изменилось – и в окружавшем ее пространстве, и в глубинах ее сознания.