Он пожал ее пальцы.

– Ты ведь заглянула ко мне в душу. Сама знаешь, что хочу. – Он был охвачен свинцовой усталостью, но в то же время возбужден и смущен. Высвободив руку, он повернулся к Диане спиной: – Ты не расстегнешь?

Послышался звук расстегиваемой молнии.

– И пока никаких вольностей.

Он снова повернулся к ней лицом.

– Я буду вести себя прилично. Знаешь, а ведь очень здорово, что мы хотим пожениться. Сомневаюсь, что наша победа будет настоящей, если мы этого не сделаем.

– Король и Королева должны состоять в браке, – согласилась Диана, – и иметь детей. – Она погладила его по голове. – Ты ведь не красился «греческой формулой», да?

– Нет. У меня больше нет седины. – Он поцеловал ее в лоб. – А у тебя исчез шрам. Благословение от старых, убитых Короля и Королевы. Интересно, насколько мы помолодеем?

Она подмигнула.

– Надеюсь, останемся половозрелыми. Мойся и ложись спать, – крикнула она из комнаты. – Когда тебя разбудить?

Разбудить, подумал он. Никогда.

– Давай в два.

– Ладно.

Он услышал, как закрылась дверь смежной комнаты и с мыслями, волнуемыми радостью и страхом, он начал раздеваться, и это сейчас представлялось ему нелегкой работой.

В просторном холле было полутемно. Мавранос протянул руку и погладил правую грудь Клеопатры.

Деревянное раскрашенное женское изваяние было носовой фигурой большой покачивавшейся под действием механизма галеры, на которой помещалась эстрада «Барки Клеопатры» – одного из баров «Сизарс пэлас».

– Вот что, – сказал он с усталой улыбкой, обращаясь к Диане и Дин, – пойдите-ка вы, девочки, и просадите по паре фишек. А мне нужно возместить недостаток пива в организме, так что я побуду здесь с Клео.

Диана взяла Нарди под локоть, и они отправились по устланному ковром широкому коридору к игровой зоне. Между ними болталась сумка Дианы, раздутая из-за того, что там лежало сложенное старое детское одеяло.