Всем остальным игрокам пришлось куда хуже. Один из служащих в галстуках залпом осушил стакан и перекрестился дрожащей рукой, обе молодые женщины икнули, и никто не выглядел довольным. Один из мужчин вдруг чуть слышно заплакал. И этого никто не стал комментировать.

У нескольких человек лежали в пепельницах сигареты, и дым от них стал собираться со всех сторон в середину стола.

Леон отделил двадцать две карты старших арканов и отложил их в сторону. Затем собрал оставшиеся карты, быстро перетасовал их семь раз и начал сдавать по первому кругу две карты втемную.

Крейну, естественно, пришлось ждать двенадцать конов, пока раздача не дошла до него. За это время он ни разу не купил «руки», зато сумел пять раз продать свои некомплектные наборы по четыре карты и заработал пару сотен долларов. Некоторые игроки предпочитали «проверять», а потом поддерживали или пасовали, даже не утруждаясь заглядывать в свои карты.

Когда колода, наконец, легла на зеленое сукно перед Крейном, он поднял ее и неожиданно спросил с волнением в голосе:

– Который час?

В ту секунду, когда все посмотрели на свои часы или повернули головы, чтобы взглянуть на часы, висевшие на стене, он молниеносным движением подменил колоду и убрал хозяйскую к себе в сумку.

– Восемь с минутами, – сообщил бармен-«аминокислота» с другого конца салона.

– Спасибо, – ответил Крейн. – После восьми мне всегда везет.

Он разделил колоду на две части, чтобы смешать их между собой, но, когда карты оказались под нужным углом, плавно пропустил их насквозь, как будто очищал засорившиеся расчески, и повторил это движение несколько раз, так что у всех создалось впечатление, что он тщательно тасовал колоду, на самом же деле карты ложились в прежнем, определенном им порядке.

Затем он подвинул колоду соседу справа, чтобы тот срезал. Когда игрок поднял половину колоды и положил ее рядом с другой, Крейн завершил действие, но сложил две части колоды с маленьким уступом – Карни назвал это «невидимой террасой», так что, поднимая колоду со стола, он смог ладонью и основаниями пальцев вернуть карты в прежнее положение.

И, несмотря на демонстративно тщательную тасовку и срезку, карты в колоде лежали в том самом порядке, который он предусмотрел.

Теперь он полностью сосредоточился на игре и позабыл про свою нелепую маскировку. Он разбросал карты по зеленому сукну – по две втемную, по одной – в открытую.

Туз Чаш слева от Леона поставил двести долларов, все остальные уравняли; вторая открытая карта составила пару к десятке у одной из женщин, и она поставила двести, и снова весь стол уравнял ее ставку. Как и рассчитывал Крейн, все ждали круга спаривания.