Крейн заметил, что зрачки противника расширились, и понял, что тот намерен еще раз повысить ставку и вскрыться, закончив торг.

В таком случае Крейн проигрывал. И в голове у него сейчас была лишь одна навязчивая мысль: Оззи, что же делать?

Придумал!

– Как тебя зовут, мальчик? – резко спросил Крейн, сверкнув широкой улыбкой и показав зубы, испачканные губной помадой (в этом он не сомневался), и молясь о том, чтобы имя противника оказалось односложным.

– А? – рассеянно отозвался молодой человек, медленно подвинув руку к стопке денег. – Стив.

– Он «стоит»! – вдруг заорал Крейн и мгновенно перевернул две свои закрытые карты – десятку и короля мечей, но держа ладонь так, чтобы достоинство короля не было видно и выглядывал лишь кончик меча. – А у меня вальтовый стрит-флеш!

– Я не говорил: «Стою!», – возмутился молодой противник. – Я сказал: «Стив». И все меня слышали.

Крейн поспешно закрыл короля, но намеренно неловко переворачивал десятку, чтобы все успели увидеть ее, прежде чем он снова закроет карты.

Потом Крейн поднял голову, постаравшись изобразить на размалеванном косметикой лице крайнюю степень гнева.

– А я говорю, что он сказал: «Стою!»

– Вы темните, – сказал Ньют, вытирая потное лицо. – Он сказал: «Стив».

Остальные игроки закивали и принялись соглашаться.

Леон смотрел на Крейна.

– Вам чертовски хочется выиграть еще один кон, – сказал он, озадаченно хмурясь. – Но парень ясно сказал: «Стив». – Леон повернулся к молодому сопернику Крейна и взглянул на него раскрытым глазом. – Вы хотите сказать: «Поддерживаю»?

– Против стрит-флеша? Нет, премного благодарен. – Юный Стив перевернул карты и отодвинул в сторону. – Летающая монахиня взлетела до потолка.

Крейн пожал плечами в деланой досаде и потянулся, чтобы собрать кучку банкнот. «Спасибо тебе, Оззи», – подумал он.

– Ах, ах! – сказал Леон, поднимая ухоженную смуглую руку. – Я ведь родитель этой «руки», вы не забыли? – Он повернулся к Крейну с улыбкой, которая выглядела просто ужасающе на фоне повязки, красно-синего отека и багровых вен. – Я объявляю «Присвоение». – Он вынул из кармана белого пиджака пачку денег и принялся отсчитывать стодолларовые купюры. – Ньют, подсчитайте банк, будьте любезны. – Леон снова улыбнулся Крейну. – Я поддержу напоследок – ва-банк.