– Они начинают… усваивать нас, – пропыхтела Диана.

Тут в голове у нее мелькнула идея, и она застонала от безысходности.

– Нужно сделать кое-что еще, – сказала она дрожащим от изнеможения голосом.

– Например? – выдохнула Нарди.

– Эта фишка… ее-то они не могут усвоить, она их отпугивает, – выкрикнула Диана. – Того, что мы порезали себя ею – мало. – Тут ей пришлось выбросить кулак и ударить одного из многочисленных Геков Финнов с фасада-парохода «Холидей-казино», и она вскрикнула от боли, потому что попала запястьем по зубам ухмыляющегося мальчика, но фигура все же отлетела назад. – Порезы на ладонях это всего лишь жест, символ, – добавила она, сдерживая слезы боли. – А тут не до символов. Взгляни на фишку.

Нарди сделала еще один выпад, а потом, когда фигуры отступили, дав им секунду передышки, подняла над головой то, что осталось от фишки из «Мулен Руж» – маленький белый кружочек, с виду тонкий, как бумага.

– Сломай его, – сказала Диана, – и съедим половинки. – Она пыталась сделать животворный вдох, и резиновый воздух свистел у нее в горле. – После того как фишка станет частью каждой из нас, уже мы станем несъедобными для них.

По песку к ним рванулась гигантская горилла, прозрачная, как целлофан, и Диане с Нарди пришлось снова отступить на несколько ярдов, прежде чем взмахи диска отогнали тварь.

– Это убьет нас, – сказала Нарди.

Ее слова повисли в сгустившейся вокруг жаре.

Мама, это убьет нас? – мысленно спросила Диана. – Будет ли твоя воля на то, чтобы твоя дочь и ее подруга, которых ты благословила, умерли от собственных рук, а не стали жертвами этих тварей?

Ответа она не ощутила.

– Дай мне половину, – в полном отчаянии потребовала она.

– Господи… – после почти неощутимого колебания Нарди сломала фишку и протянула половину Диане.