Его пульс бился так, что она ощущала его через спину, чувствовала его ладонями своих рук.

Пока они целовались, пробуя на вкус губы и лишь кончики языков, сладкие и ласковые, как котята, лес вздохнул. Ее венец из лепестков и ветра растворился, так же, как и его венец из тени и света.

Пряди червечар и тонкий свет дневных звезд сверкали, когда они потянулись друг к другу, но не дотянулись и упали на землю. Маленькие воображаемые цветы, рожденные из разбитых сердец и глупых надежд, расцвели всего на несколько коротких мгновений, поднятые парами, как крылья крошечных мотыльков, а потом опустились на землю и умерли.

Элия

Элия

Элия опустилась на колени перед башней из белых роз и тихо дыхнула на ближайший толстолицый цветок. Он отскочил от нее, и девушка прошептала на языке деревьев: Я – Элия, дочь короля Иннис Лира.

Она практиковалась каждый день неделю с лишним с тех пор, как Рори приехал в Ареморию. Так что ее язык может быть выучен, когда придет время возвращаться домой в середине зимы. Если бы только она могла вернуться сейчас, до коронации, и спросить мнения деревьев, ветра и, возможно, даже птиц, но она не знала, что последует дальше, если она так прямо бросит вызов сестрам. Элия не станет спрашивать у тех бесчувственных звезд, что ждут ее по ночам.

Пока не станет.

Солнце превращало сад в блестящее скопление драгоценностей. Стало настолько тепло, что у нее выступил пот. Красная юбка вспыхнула вокруг ног девушки – контрастом по отношению к идеально подстриженной изумрудной траве, и прикрепленный лиф не давал ей сутулиться из-за жесткой вышивки. Воротник цеплялся за края ее плеч, и узкие рукава заканчивались на локтях лентами.

Это было просто, но красиво. Компромисс, который она смогла найти в последние недели с Аифой, которая нацепила бы на Элию максимально впечатляющую и продуманную одежду.

Янтарные бусы блестели на ее косах, которые она разрешила добавить Аифе – девушка умоляла ее подумать о короле. «По крайней мере, дай мне обвить янтарную нить, чтобы Моримарос мог полюбоваться вспышкой огня».

Но Элия понятия не имела, когда он вернется. Она приходила в этот сад, чтобы ее оставили в покое и заперли ворота, пока она не закончит. Почти неделю назад Элия написала Эрригалу в защиту его второго сына. Письмо же Бану она писала и переписывала, не уверенная как в своих словах, так и в его мотивах. Элия пыталась сказать ему правду: мысль, что он здесь, в Аремории, делала ее менее одинокой. Полуправда: она не хотела тратить их совместное время на горе и ярость. Жаль, она не спросила его о том, что произошло с тех пор, когда они в последний раз встречались, что он делал в Аремории, скольких друзей нашел и кого полюбил. Затем ложь: дескать, она не могла поверить, что он предал собственного брата, просто чтобы доказать что-то женщине, о которой он долгое время ничего не знал.