Свет медленно распространялся по саду, пробуждая корни и крошечные побеги травы, которые тянулись в направлении солнца. Некоторые из более выносливых растений были зелеными: остролист с его острыми листьями и маленькое можжевеловое дерево, которые напоминали Броне о Далат. Зимняя капуста и лук начинали пробиваться, потому что пришла весна. За ними скоро пойдут чеснок и репа. Когда свет коснулся грязных густых волос Бана, то со щеки Броны на соты упала слеза.

Мгновение спустя ведьма услышала приближение нарушителя ее тишины. Эрригал, должно быть, покинул замок задолго до рассвета. Он не планировал оставаться здесь надолго, намереваясь, конечно, отъехать подальше от Хартфара до конца дня. Его шаги были такими же громкими и размашистыми, и, как всегда, нетерпеливыми и небрежными. Как обычно, он оставил свою лошадь в начале деревни.

Брона отщипнула ячейку от сот и, оставив миску возле Бана, прошла в переднюю часть дома.

Эрригал улыбнулся, увидев ведьму. Его дыхание вспыхнуло мелкими белыми затяжками, и восходящее солнце осветило в его золотистых волосах и жесткой бороде звездные амулеты, которые он заплел, сверкая кольцами и яркой пряжкой его толстого ремня. Ветер раздвинул верхушки деревьев, и солнце ударило ему в лицо. Любовник Броны не колебался и не переставал улыбаться. Утро, выдавшееся блестящим, превратило его глаза в осколки чистого света.

Брона встретила Эрригала у арочной решетки, которая обозначала вход в ее двор, и положила ячейку с медом ему в рот.

Эрригал приоткрыл губы, и медовая ячейка проскользнула в него, позволяя мужчине насладиться ее сладостью после нескольких быстрых нажатий языком, а затем он слизал остатки меда с пальцев.

Брона, конечно, предпочла бы, чтобы он находился здесь только для любовных утех.

– Что за прелесть содержится в этом меде? – спросил он, обнимая ее за талию.

Женщина загадочно улыбнулась. Пусть думает, что хочет, но Брона предложила ему мед, зная, чего ожидать.

– Ах, любовь моя. – Эрригал рассмеялся и легко поднял ее, откинувшись назад. Ведьма прижалась к его груди. Он не поцеловал ее, а только обнял: одна рука вокруг талии, другая обхватывает ее ягодицы. Брона обняла его за шею. Она ждала.

– Я пришел за Баном, – сказал он.

– Не хочу, чтобы ты его забирал, – ее голос был мягким, но властным.

– Он мой сын, и его следует воспитывать с людьми и слугами. Достаточно с ним нянчиться.

Ведьма ничего не сказала, но неодобрительно склонила голову.

Со вздохом Эрригал позволил ей сползти по его телу.

– Я знаю, ты его не балуешь, но ведь ты – женщина, и здесь находятся одни женщины, а еще ведьмы, сироты, беглецы. Мой сын не таков.