– Нет! Этот человек – раб своей жестокой, хладнокровной жены, и она могла меня устранить или убить для спасения Аремории, даже если это все происходило бы от имени Лира. О, мой бедный король. Мое письмо уравнивает нас, Эрригалов, с Элией и Моримаросом, если король расчистит Лиру путь, чтобы вернуть его трон. Ты должен радоваться моим словам. Я слышал истории о том, как ты участвовал в делах на его стороне.

Бан уставился на отца. И правда, он должен был услышать, что война приближается к Иннис Лиру, и об армии Бан хорошо знал – там у него все еще было место, если он сдержит свои обещания относительно Моримароса, если позволит возобладать над его восхищением перед Риган и Коннли. Ему не была отвратительна мысль, что Элия выйдет замуж за правителя Аремории.

Лучше Бан испытает тысячу унизительных смертей, чем встанет рядом и посмотрит, как Лир снова надевает корону.

Он не хотел, чтобы это продолжалось. Он отказался от этого.

Если Эррригал предпочитал вероломного убийцу своему настоящему сыну, должно быть, он пострадал от плана Бана, то Лис полагал, что это было лишь последним доказательством звезд его отца.

Злые ветры ударили по крепости Эрригала, в то время как затененное надвигающейся бурей солнце опустилось за горизонт. Только несколько отчаянных лучей выстрелили, отражаясь от посеребренных западных холмов. Черные тучи, бурлящий воздух и крошечные плевки дождевых капель создавали настроение Бана.

Стоя у открытых дверей большого зала, он уставился на двор: на пыль в трещинах между камнями, ставшую грязью, на людей, бежавших от черных ворот до конюшен и от дверей башен до черных ворот, чтобы сменить дозорных. Как только приближался час заката, ворота закрывались, и наступала долгая, бурная ночь.

За спиной Бана служанка разожгла огонь в большом очаге; скоро этот зал будет полон слуг и семей, ищущих убежища, тепла и немного пищи.

– Иди, – сказал ей Бан. – Позови моего отца сюда, и когда он, герцог и его леди прибудут, закройте дверь.

Она подпрыгнула и убежала, хотя он произнес это очень мягко.

– Лис.

Железных дел мастер Куран неторопливо, игнорируя силу ветра и брызги дождя, шел через каменный двор. Свет вспыхнул на железных монетах, вплетенных в светлые волосы мага. В руках он держал меч.

Новый меч Бана. Дыхание Лиса участилось.

– Здесь, юный лорд, – сказал Куран, и Бан нырнул вместе с ним в большой зал.

Взяв меч, Бан выхватил клинок и вернул простые ножны Курану. Бан поднял меч: сталь блестела, как солнечный луч сквозь грозовые тучи.

– Я горю! – прошептала сталь.

Абсолютная радость охватила Бана.