Только Эрригал не носил меча.

– Сын, – сказал Эрригал, потянувшись к Бану.

Бан почувствовал головокружение, переполненное молниеносной энергией. Он схватил меч, выдернул его из ножен, но потом остановился. Бан уставился на отчаянное лицо его отца, на неровную линию обвисшей бороды, на влажные уголки его больших глаз, на его красивый нос, почти юношескую копну темно-русых волос. Сколько раз Бан был в таком же отчаянии, и его отец отказывался увидеть Лиса или позаботиться о нем?

Бан засунул меч в ножны с внезапным, резким щелчком.

– Я не видел никаких знаков от звезд, что я должен вам помочь, сэр.

Этот момент был последней каплей меда, первым шепотом любимого голоса. Предательство без сожалений.

– Бан! – заплакал Эрригал.

Лис улыбнулся.

– Некуда бежать, – глумился Коннли. – Мои слуги здесь, и тебе надо подчиняться Лису.

Риган сказала:

– Он стал Эрригалом.

Злость отхлынула от глаз Эрригала, когда он посмотрел на своего бастарда.

– Бан, – лишь произнес граф окончательно потухшим голосом.

– Теперь они твои солнце и луна, отец, – сказал торжествующий Бан. Его сердце пылало в огне мести. – Твоя судьба в их руках.

Он не мог оставаться в помещении, укрытым от дикой природы и упоительного ветра. Отвернувшись даже от герцога и его дамы, от горячего, пылающего огня, от тепла комнаты и собственного отца, Лис вышел в шторм.

Элия

Элия

– Мы скоро приедем, Элия? Я не знаю, сколько еще мои бедра смогут прижиматься к этой скотине, – крикнула Аифа позади принцессы. Они ехали гуськом, поскольку этот путь к Хартфару был узкий. Ветви тянулись к ним, папоротники и острые кусты протягивались к путникам, постоянно царапая плечи, колени, сапоги и спины лошадей, когда они проталкивались вперед.

Дождь моросил сквозь густые черные деревья, достаточно сильный, чтобы Элия обрадовалась охотничьему капюшону, благодаря которому ее волосы не мокли. Вода стекала вниз по задней части капюшона, иногда собираясь чуть выше глаз, а затем жирной каплей падала девушке на грудь. Как и в случае с океаном, этот дождь искажал голос деревьев, и поэтому она могла слышать путаные слова Белого леса.