– Расскажи нам, – сказал он более требовательно.

Бан достал из кармана письмо. В отличие от последнего раза, когда он предал Рори с помощью подделки, сейчас ничего не надо было фальсифицировать. Когда Эрригал вернулся в крепость, Лис выследил молодого звездного жреца, прыгнул на него, быстро убил и взял письмо, которое Эрригал написал, чтобы оправдать себя перед Ареморией, Моримаросом и Лиром.

– Мой отец предал нас, – сказал он, смакуя вину и триумф одновременно.

Коннли взял письмо и развернул бумагу так, чтобы и жена могла увидеть текст. Она читала быстрее, чем он, или, возможно, ярость ослепила Коннли. Прежде чем он успел провести пальцами по своим гладким волосам, Риган набросилась на Бана. Ее ногти поцарапали его щеку, а кольца оставили синяк.

– Он и тебя называет в этом опасном послании, Бан Эрригал, – сказала принцесса.

– Риган, – сказал Коннли. – Это принес нам Лис.

Бан, покраснев, пристально смотрел на Риган.

– Он называет меня, но этот человек может говорить за меня не больше, чем твой отец – за тебя.

Риган зло улыбнулась.

– Хорошо сказано, Бан.

Герцог смял письмо в кулаке, подошел к огню и бросил его туда.

– Мы посмотрим, что твой отец скажет о своей верности, солжет ли он.

– Надо немедленно его повесить, – прошипела Риган.

– Оставь его на мой суд, – сказал Коннели. – Бан, можешь идти. Не надо рассказывать об этом.

– Спасибо, но я останусь. – Он хотел посмотреть в глаза Эрригалу и показать графу, чего тот добился, не выбрав Бана.

– Храбрый мальчик, – сказала Риган, но Бан знал, что это не храбрость.

Именно тогда Эрригал прибежал через открытые двери со двора, проклиная дождь, облепивший его лицо мокрыми волосами и разукрасивший кожаное пальто графа темными длинными полосами.

– Неестественный шторм, скажу я. – Он посмотрел на остальных в поисках сочувствия.

Им не придется призывать его, в конце концов, к его концу.

– Такой же неестественный, как и твои поступки, – холодно ответил Коннли.