Буря гнала его. Она сопровождалась дождем и воющим ветром, вспышками света, именно там, где он в них нуждался. Массивный черный собор, разрушенный и отвоеванный лесом, сердце – сердце Иннис Лира.
Король бывал здесь и раньше.
Лир!
Толстые деревянные двери висели криво. Он нырнул внутрь.
Лир забился в угол собора, но дождь все равно лил: не было крыши, но не было и звезд. Музыка послышалась из медных чаш, наполненных дождевой водой – чаши разного размера пели разные песни. Лир почувствовал запах плесени и богатой, плодородной земли.
На кресте, далеко в проходе находился древний колодец. Вода была накрыта каменной крышкой, на которой постоянно плескался дождь.
Мужчина смотрел, тяжело, по-старчески дыша.
Собор был очень темным, но излучал мягкое сияние, как луна или звездный свет, что было невозможно с черным небом над головой.
–
Волосы на шее и руках Лира встали дыбом.
Мир некогда короля снова треснул от взрыва света и рева грома.
Отброшенный назад, он с криком ударился о каменный пол.
Ветер кричал, смеялся над его головой, и сквозь тени некогда король хорошо видел тлеющий колодец: толстую гранитную шапку, опаленную и идеально расколотую на две части. Обе половины отвалились, так что устье колодца открывалось в сторону неба.
В ужасе Лир встал и отвернулся. Затем снова протиснулся наружу и побежал. Бормоча себе под нос пророчества, он мчался до тех пор, пока не сломались его кости и пока действительно не ослеп.
Буря замедлилась, затихла. Она расправила мутные крылья.
Иннис Лир вздохнул: очищенный, восстановленный и более чем подготовленный к тому, что будет дальше.
Лис
Лис
Бан попробовал дать всему миру ускользнуть, пока лежал, свернувшись в постели рядом с потрескивающим, ярким и теплым огнем, и Элия Лир прижалась к его спине, щекой к его плечу, а ее рука лежала на его ребрах. Буря заставила их спать в жилище. Он закрыл глаза.