Нэ спасла его, но хорошенько приложила палкой по ребрам, сказав, что он придурок. Вир уже достаточно успел узнать ее, чтобы понимать — она не так уж и злится. И даже довольна тем, как он подошел к делу (если конечно не считать, что мальчишка едва не захлебнулся собственной рвотой, находясь без сознания).

Парень перенес полученную смесь в полости снарядов для пращи и отправился на охоту. Неудачную. Ибо повел себя точно самонадеянный дурак, упустив тот факт, что состав, способный усыпить человека, может убить существо размером и весом с мартышку.

Так и случилось.

Нэ была не нужна дохлая обезьяна, и пришлось начинать все с самого начала.

Вир плавно встал с колен, его рука пошла вперед и вверх, увлекая за собой ремешок. Он крутанул пращу над головой, понимая, что за один оборот даст снаряду слишком слабую скорость, но расстояние было небольшим, и он верил в успех. Бросал интуитивно, на глаз, отпустив свободную часть ремешка в нужный момент, отправив в полет продолговатый глиняный шарик. Тот врезался в лоб обезьяны, рассыпался коричневыми осколками, оставив после себя в воздухе фиолетовое облачко.

Вир сел обратно, наблюдая, как звери, визжа и вопя, бросаются врассыпную и как трое из них, пробежав несколько шагов, падают. Двое сразу, а последняя — с сосновой ветки, грохнувшись в кустарник.

Он не спешил забирать добычу, ждал, когда фиолетовая дымка рассеется, слушал истерику мартышек на крыше башни. Они поливали его самыми грязными словами обезьяньего языка, и было за что. Одна, удивительно самоотверженная, бросилась вниз, схватила потерявшую сознание товарку за лапу и упала рядом, вяло подергиваясь, пока ее сознание тоже не погасло.

Вир с уважением кивнул. Молодец, что тут скажешь. Эту он точно Нэ не понесет.

Пока суд да дело, сходил за клеткой, оставленной в минуте от места охоты. Ее он тоже сделал сам, Шестеро знают как рассудит Нэ, если вернуться к ней с покупной. В третий раз тратить время на обезьян юноша не желал.

Сплел ее из надежных прутьев шака, собрав материал в горах и занявшись работой прямо на месте, пока сок кустарника не затвердел, древесина оставалась гибкой и не превратилась в сталь, которую не согнет не то что обезьяна, но даже человек.

Мартышки, видя, что случилось с их смелым товарищем, больше не рискнули спускаться, продолжали орать и, когда парень поднял с земли увесистое тельце, едва не оглушили его визгами.

Он быстро стянул лапы добычи веревкой, чтобы та не вздумала до него дотянуться или тем паче распахнуть дверцу и сбежать, сказал:

— Не знаю, на кой шаутт ты старухе. Но я точно не желаю жить с тобой все следующие годы.