Ребекка рассмеялась.

– Здесь обычно проживает смотритель. Девушек-кадетов в этом году всего трое, поэтому мы заняли это помещение.

Она толкнула дверь в спальню и прокричала:

– Хейли? Талия?

Хан надеялся, что девушки еще не легли спать или что они вообще еще не пришли.

Ребекка поманила гостя внутрь.

– Их еще нет.

Хан задержался в дверном проеме и огляделся. Три выстроившиеся у стены одноместные кровати были застелены с воинской педантичностью. В изножье каждой стояло по огромному сундуку. Под окном располагались три письменных стола.

На одном из них покоилась знакомая сума Ребекки вместе с письменными принадлежностями. По центру, рядом с песочницей, располагалась музыкальная шкатулка.

– Роскошно, – оценил Хан. Вот вам и суровая воинская жизнь.

Девушка сняла с плеча суму и, повесив ее на крючок рядом с дверью, потянулась за сумой Хана.

– Может, мне лучше уйти? – предложил юноша, протягивая свою ношу Ребекке. – До отбоя всего ничего.

«Что это со мной? Когда это я стал таким воспитанным?»

Ребекка запрыгнула на кровать и похлопала по покрывалу. Хан уселся рядом. Он обнял девушку и поцеловал ее. Однако она тут же отстранилась, с удивленным видом прижав пальцы ко рту.

– Твои губы сегодня очень жгучие.

– Прости. – Хан взялся за амулет и позволил силе стечь в него. – Давай попробуем еще раз?

Чародей осторожно прижался к ее губам своими, не закрывая глаз, чтобы видеть реакцию Ребекки.

– Так лучше, – сказала девушка, обвивая шею Хана руками.

Она откинулась на кровать, увлекая за собой юношу, отчего его сердце бешено заколотилось. Хан снова поцеловал Ребекку и принялся расстегивать ее мундир. Он порадовался, что так и не стал солдатом. Слишком уж у них было много пуговиц.

– Знаешь, еще ни одна девчонка не говорила, что мои губы жгучие, – прошептал Хан, стягивая с Ребекки мундир и отбрасывая его в сторону.