– И вы вот так просто им позволили? – напирал Тори.

– Абео, твой друг прибыл сюда, чтобы обвинять меня? – Ривер отстранилась и скрестила руки на груди. – Она была и моей подругой тоже. И я собираюсь сделать всё, чтобы её оттуда вытащить.

– Прости, – смутился Тори. – Я не хотел тебя обидеть. Мы здесь для того же самого.

– Тогда вам лучше поторопиться, потому что одним богам известно, что в храме делают с «непослушными» эгерами.

Прошло уже несколько часов, а от Ната и Хил не было никаких вестей. Найти девчонку на целом острове, где живёт по меньшей мере пара тысяч неспящих, было не такой уж простой задачей. Не станут же они расспрашивать о ней каждого встречного… А время утекало сквозь пальцы, и ночь неумолимо приближалась. На рассвете «Белая Заря» должна была отправиться обратно, и второго шанса уже не представилось бы.

– Покажешь, как попасть в храм?

– Тори, ты сошёл с ума? – обомлел Абео. – Тебя схватят, если ты попытаешься покинуть гавань! Простым людям нельзя на остров!

– А что, если они её не найдут?

– Дело ведь не в этом. Как ты собираешься пройти мимо Сов? Ты ведь не неспящий.

– Дайте мне немного времени, – вдруг попросила Ривер. – Думаю, я знаю, как их отвлечь.

– Постой, – Абео бережно взял её за руку. – Это не опасно?

– Абео, ты даже не представляешь, что здесь произошло за этот месяц, – улыбнулась Ривер. – Всё должно было измениться рано или поздно. Соль помогла нам это понять. Теперь я ничего не боюсь.

С этими словами она высвободила свою ладонь и побежала в сторону города, но через секунду развернулась и торопливо обняла брата.

– Встретимся здесь, когда всё закончится, – прошептала она и бросилась прочь, стуча каблуками сапожек по портовым доскам. Абео дернулся за ней, но всё же остался на месте, провожая сестру взглядом. Совсем скоро она скрылась в тумане, заставляющем городские огни расплываться и дрожать. Так же внезапно, как и появилась, словно размытый призрак прошлого. Увидит ли он её вновь, прежде чем они навсегда покинут остров? Сможет ли отпустить?

Вдалеке уже начинала звучать праздничная музыка, а с площади гремел целый оркестр голосов. Рубашка под платьем съехала набок, ноги, натёртые неудобной обувью, саднило, но Ривер не сбавляла шаг до самого «Ветра и тростника», едва переводя дыхание. Внутри все сновали туда-сюда, поглощённые праздничной суетой. На столах уже красовались аппетитные пироги с румяной корочкой, пузатые горшочки жаркого, спелые яблоки и, конечно, неиссякаемые кувшины глубинника.

Когда Ривер вскочила на стол, один из кувшинов завалился набок, расплескав дурно пахнущий напиток и заставив присутствующих обернуться в недоумении. Хрупкая Ривер, всегда улыбавшаяся гостям, стояла твёрдо, осматривая зал сверху вниз.