Когда Тори и Абео вместе с остальными закончили разгружать трюм, солнце уже описало дугу по небосклону и начало клониться к горизонту. Виатор удивился, но его товарищ держался молодцом: он был уверен, что Абео выдохнется за полчаса, но бореец стоически сносил тяготы и участвовал в работе как мог. Теперь его тонкие пальцы украшали мозоли, а лицо раскраснелось и блестело от пота, но северянин казался как никогда довольным собой. Ящик, в котором скрывались Хил и Нат, уже отправился на местный склад, и теперь оставалось только ждать, пока они выберутся наружу и вернутся вместе с Соль, прежде чем корабль отправится обратно на материк.

Наслаждаясь возможностью наконец-то передохнуть, Тори и Абео расположились на камнях неподалёку от причала, подложив под себя куртки. Белый хлеб и бутылка молока казались пищей богов – только опустив рукава, Тори наконец почувствовал, что желудок сводит от голода уже несколько часов кряду. За работой время пролетало мучительно, но быстро. Они с Абео обедали и вели ленивую беседу, стараясь не болтать о судьбе вольных, опасаясь лишних ушей вокруг. Большинство неспящих покинуло порт, закончив работу, и теперь вовсю готовилось к торжественной ночи.

Тори любил Луналии: пожалуй, не так сильно, как праздники в честь Этерна, где вину, танцам и поцелуям не было счёта, но и осеннее равноденствие было ему по душе. Хотя бы потому, что кормили там всегда до отвала, а люди вокруг одевались в костюмы и маски. Во время Луналий мужчины облачались в маковые венки и журавлиные перья, отдавая дань Этерну, а женщины носили маски овец в честь Юны. Танцуя и веселясь рука об руку, люди наконец провожали жаркое лето, над которым господствовал Журавлиный Брат, и приветствовали холода, сквозь которые их заботливо проводила старшая богиня. В древности была также популярна традиция, по которой староста поселения или глава семейства в полночь отправлялся в лес на поиски белого бессмертника, распускающегося в эту священную ночь. Если ему удавалось обойти все ловушки лесных химер и вернуться с добычей на рассвете, стоило ждать удачи и лёгкой зимы. Правда, с годами эта традиция стала угасать: патеры, посаженные в удобные кресла императорским советом, слишком разжирели и обленились, чтобы в ночи бегать по лесам. А простые аструмцы разлюбили охотиться за бессмертником, встречая себе подобных на лесных тропах и пугаясь до чёртиков, принимая товарищей за кровожадных химер или бандитов. Так что современный праздник стал куда прозаичнее, чем в былые времена, но Тори для счастья достаточно было наесться пирогов и, нарядившись, плясать до рассвета. А маскарад добавлял происходящему перчинки: скрыв своё лицо, люди всегда смелеют, и окрутить фигуристую девчонку или без последствий втянуть в драку соседского мужика становилось куда проще.