Путники прошли к северу от Калиго, не решившись приблизиться к западной столице. Они выбирали обходные дороги, а на главных старались показываться ближе к ночи или в хмурую погоду, уменьшая риск нежелательных встреч. Даже в глуши, на перекрёстках, увенчанных указателями, можно было встретить весьма недвусмысленные листовки:

«Твой сосед – эгер? Бди!»

«Сегодня не сообщишь о неспящем – завтра не проснётся твой брат!»

«Империя на страже твоего спокойствия!»

Последний плакат украшал портрет застывшего в героической позе слепого легионера с лучистым гербом Аструма во всю грудь. Отвратительно приторно и по́шло – только полный идиот купился бы на подобные псевдопатриотические уловки. Но если пропагандистская лапа добралась даже до вечно равнодушных ко всему в мире эврийских провинций, дело дрянь. Было похоже, что людей и правда запугали историей о бунте на Храмовом Острове. Что им наплели? Кровожадные эгеры поубивали всю стражу ради забавы? Неспящие годами вынашивали коварный план, как заразить всех остальных?

Путники останавливались на ночлег примерно в часе езды от встреченных по пути деревень. Так было меньше вероятности, что одинокий селянин наткнётся на них во время праздной вечерней прогулки, но всё ещё сохранялась иллюзия близости к людям. В первую ночь Тори и Соль свалились спать, даже не разведя огонь, – тогда их амбиции были велики, и они искренне верили, что справятся с дорогой за неделю, если поднажмут и не будут обращать внимания на усталость. Вскоре самоуверенности поубавилось, и движение стало чуть более размеренным. В Соль проснулась осмотрительность и строгость: каждый раз, когда они с Тори отправлялись спать, она выстраивала между ними стену из дорожных сумок и сапог. Конечно, спать рядом с дорожной обувью Виатора Рэсиса было тем ещё испытанием, но по крайней мере паршивец точно не смог бы распустить руки. Тори каждый раз встречал эту баррикаду своим фирменным «хех». В этом смешке, казалось, сочетались все доступные человеку эмоции. Он встряхивал головой, отбрасывая чёлку со лба, пожимал плечами и немного присвистывал между первой и второй «х». Эти три буквы как бы говорили: «Ну и ладно», но в то же время таили в себе куда более ёмкое: «Но вообще-то мне от тебя и не надо ничего. А если бы было надо, то я бы уже давно это получил. Ну то есть я-то в целом не против, если ты не против… Но это не значит, что мне что-то надо, ты не подумай. А вообще тоже мне! Нашлась сахарная девица. Нет, ну ты серьёзно? Сапоги? Может, сбегаем к реке, наскребём глины и насушим кирпичей, чтобы тебе спокойнее спалось? Я что, по-твоему, извращенец какой или урод? Даже если и извращенец, то не урод ведь? Не поймёшь вас, женщин, право слово. Хорошо Абео, ему и с мужиками нормально. Только он отчего-то не признаётся». Человеческое сознание поистине удивительно…