Тори вспоминал. Он скучал по Флюмену и своей привычной жизни. Он сам толком не понимал, как судьба завертела его в этом безумном вихре лиц и событий… Но отступить уже не мог. Шёл ли он вперёд назло отцу? Или, может, наперекор Абео, считающему себя самым умным? Хотел ли помочь девушке, которая стала его другом и запала в душу по ему самому непонятным причинам? Или просто доказать себе – да и всему миру, – что он хоть чего-то стоит? Тори не думал об этом. Вокруг было достаточно трудностей, чтобы обременять себя тяжёлыми нудными мыслями о смысле всего сущего. Этим он займётся потом, когда всё закончится хорошо и он снова будет просиживать штаны на диване, фантазируя о своём будущем философском трактате. Но сейчас он взял на себя ответственность. Не то чтобы его об этом просили… Тори уже и сам запутался, кто и чего от него хочет. Он просто чувствовал, что так нужно. Что сейчас он должен быть здесь и подставить плечо.

«И прошу, не проходи этот путь в одиночку. Рядом всегда должен быть тот, кто подставит плечо. Его адрес ты знаешь. Он не подведёт, я ручаюсь».

Если даже отец, всю жизнь видевший в нём бесполезного идиота, считал его надёжным человеком… Значит, так тому и быть. Он до последнего таким останется. Самым надёжным идиотом.

Они планировали заночевать недалеко от тракта, чтобы продолжить путь с утра. До железной дороги оставался всего день пути, а дальше дело должно было пойти куда быстрее. Но к вечеру Соль стало совсем худо: её колотила крупная дрожь, а кожа горела, словно раскалённая лава. Когда неспящая потеряла сознание, Тори без колебаний свернул с намеченного пути. Взобравшись на лошадь вместе с едва соображающей Соль, он с силой погнал Золотце, направив её туда, где сквозь туман и ледяную морось виднелись огни. Деревни на карте не было – на её месте имелась какая-то отметка, но она походила скорее на жирное пятно, которое кто-то по неосторожности оставил на бумаге.

Тем не менее в конце сузившейся дороги путников встретило крошечное поселение на пару десятков домов. Оно явно стояло здесь задолго до прихода империи: вместо каменных строений, объединённых одной крышей, на петляющей улочке ютились деревянные хибары. Несмотря на непогоду, гостей уже ждали: кто-то стоял на веранде и вглядывался в надвигающийся мрак ночи. Стук копыт эхом отзывался среди древних дремлющих деревьев. Местная староста оказалась в меру приветливой пожилой женщиной. Ночные посетители встревожили её: здесь явно нечасто бывали гости, а быт местных жителей отличался скромностью. И скромность эта доходила до того, что в большинстве домов не нашлось бы не только лишнего спального места, но и вовсе достаточного пространства, чтобы рослый Тори мог улечься на полу и вытянуть ноги. Как бы то ни было, сердобольная староста преисполнилась искренним сочувствием к пареньку, попавшему в беду: девушка на его руках выглядела чудовищно больной, и староста просто не простила бы себе даже мысль бросить их на произвол судьбы.