Правда, одна из драк чуть не обернулась для него полным провалом. Ему следовало либо получше стараться утопить Одиссея в бассейне, либо не браться за это вовсе. Вдобавок из-за этого хамоватого придурка Посейдон пропустил самое важное событие года. Убийство, черт возьми! Такое не каждый день происходит.

«Интересно, что все-таки случилось той ночью», – лениво размышлял он, снова опускаясь в сине-серую воду.

В ночь, когда он разбирался с Одиссеем, а потом отвечал на звонок пьяного тренера по плаванию, битый час поздравлявшего Посейдона с наступившим Новым годом, кто-то убил Семелу.

«Двенадцать должны были подозревать меня в первую очередь. Но этих дуралеев даже не удивило то, что я пропустил всю вечеринку. Даже не обратили внимания на мои слова о телефонном разговоре с тренером. Так сильно испугались за свои шкуры, что не хотели лишний раз говорить об убийстве».

Посейдон перевернулся на спину, позволяя хаотичным волнам подхватить себя. Он мог бы пролежать так еще добрый час, несмотря на приближающийся шторм. Море сердилось, и в такую погоду его боялся бы даже тот, кто провел в нем всю жизнь. Но не Посейдон. Его море берегло. Оно всегда бережет того, кто ему принадлежит.

«Надо бы возвращаться. Я начал около двадцати проектов на прошлой неделе и абсолютно ничего не закончил», – подумал он. И остался лежать.

На фоне далеких призраков скал возникла маленькая красная точка, казавшаяся чужеродной. Она приближалась, вызывая неясное раздражение. Наконец, точка превратилась в красный «Кадиллак Эльдорадо». Семьдесят восьмой год выпуска – Посейдон всегда отлично разбирался в машинах. Из «Кадиллака» выбрались, пошатываясь, три студентки.

«Ничего себе компания!» – подумал он, гадая, что им могло понадобиться здесь, на продуваемом всеми ветрами пляже.

Гера. Еле стоит на ногах, но все равно держится так, будто сделала огромное одолжение своим визитом.

Афродита. Как всегда безупречная и соблазнительная, будто вылезла из золотого века Голливуда. Посейдон лениво подумал, что мог бы с ней замутить – о любвеобильности Диты ходили легенды. Что ж, если Амфитрита продолжит ставить ультиматумы…

Ариадна. Про нее Посейдон знал примерно ничего. Перекидывались парой фраз, виделись в доме Двенадцати, когда она приходила к Дионису, – на этом все.

Он вразвалочку вышел на берег, кивнув им в знак приветствия.

– Посейдон, дорогой. – Дита восхищенно улыбнулась, накручивая на палец локон. – Плавки тебе к лицу.

– Рад слышать, – хмыкнул он, накидывая рубашку на мокрое тело.

– Если бы сексуальность была преступлением, ты бы отбывал пожизненное заключение!