– Кроме тебя, конечно, – улыбнулась Ари.

Взгляд Гестии погрустнел.

– Ты обо мне слишком хорошего мнения, – тихо сказала она, не отрывая глаз от изображения желтого ослика на кружке.

Иногда она казалась одновременно семилетней и семидесятилетней. Сейчас была именно такая минута.

– Конечно, хорошего! Покажи мне хоть одного человека, который почти не разозлился, когда понял, что Афина чуть не сожгла общагу, забыв про пирог в духовке. И который может приготовить идеальное печенье, найти роскошный коврик на барахолке и при этом даже не запнуться при чтении Байрона.

– Он мне наскучил. Я переключилась на Шекспира.

– Ну и правильно. – Ари зевнула.

– Могу наизусть прочитать тебе шестидесятый сонет.

– Если это тот, где про море, лучше не надо! Мне побережья вчера хватило.

– А как вы добрались… – Гестия ахнула. – Вы что, еще и ехали за рулем? Ты хоть понимаешь, что могла не вернуться?

Ари покаянно развела руками.

– Прежде чем ты своими воплями разбудишь Афину и моя жизнь оборвется, едва начавшись, скажу, что мы ездили по важному делу!

– Важнее, чем вероятность доехать только до ближайшего столба?

Ари взволнованно понизила голос:

– Мы ездили к Посейдону. Поспрашивать насчет убийства. Его же вообще не было на вечеринке, помнишь?

Гестия заметно напряглась.

– И что он вам сказал?

– В этом-то и дело. – Ари вздохнула, отодвигая опустевшую кружку. – Ничего, что могло бы навлечь на него подозрения.

Она принялась за рассказ. Вчера все казалось таким расплывчатым и нереальным, будто она наблюдала за происходящим на экране телевизора. Она, конечно, напишет Просимну, чтобы тот поспрашивал и первокурсника, с которым Посейдон дрался в бассейне, и его тренера. Но интуиция подсказывала Ари: это лишние предосторожности. Посейдон не убийца.

Во всяком случае, не в новогоднюю вечеринку.