Декан так резко захлопнул папку, что Зевс вздрогнул.

– Поймите, я говорю вам это не ради того, чтобы настроить вас против друга. – Его голос оставался спокойным и расслабленным. – А ради понимания: у каждого из Двенадцати хватает проблем, Аполлон – лишь один из примеров. И небольшой перерыв в работе общества – это то, что поможет каждому студенту привести свои дела в порядок. Сосредоточиться на экзаменах, например. У вас ведь, кажется, выпускной год?

Зевс кивнул. Он думал, как сказать ребятам то, что он узнал.

– Экзамены на первом месте. – Он натянуто улыбнулся, снова влезая в шкуру отличника. – Я очень мотивирован.

– Этого может быть недостаточно. Все трупы на Эвересте – это когда-то очень мотивированные люди. – Декан усмехнулся собственным словам. – Жизнь никогда не бывает справедлива. И, пожалуй, так оно и лучше для большинства из нас. Мне правда жаль, что так получилось. Но вы ведь все понимаете, вы неглупый молодой человек. Наступили тяжелые времена, и совет попечителей многое запрещает. Я верю в ваше благоразумие.

– Конечно. – Зевс поднялся и выпрямился во весь внушительный рост. – Я все понимаю, декан.

– Вот так всегда, – вздохнул Кронос. – Ты всего-то присел на стул, а тебе уже присели на уши. Извините, что вам пришлось все это услышать…

Попрощавшись, Зевс покинул кабинет подавленный и усталый. Вместо пар он отправился во двор. «Оно начинается». Он чувствовал это. Что-то раскручивалось все быстрее и быстрее.

– Где же кладбище мертвых богов? – шепнул Зевс, запрокинув голову. Он сам не знал, почему на языке вертелась эта фраза, а спросить было не у кого. Тяжелое свинцовое небо молчало. Только крики птиц в вышине напоминали о неизбежном распаде. О семени умирания, проросшем сквозь кожу этого странного места. Казалось, во всей вселенной не нашлось бы университета богаче и влиятельнее, чем Эллинский. Его гигантские корпуса, каждый с крутыми лестницами и огромным внутренним двором. Его башни и библиотеки, журчащие фонтаны и раскидистые деревья. Паутина его подземных тоннелей, о существовании которых многие студенты даже не знали, его мутная река, вдоль которой по ночам зажигались разноцветные фонарики.

Это был причудливый, но любимый мир Зевса. И теперь его мир разрушался.

Зевс прикрыл глаза. Все будет в порядке. Он возродит это место. Ему всегда нравилось создавать свой мир, а не участвовать в создании чужого. Он придумает, как сохранить Двенадцать, и декан ему не помешает. Если кто-то говорит: «Я запрещаю», что делает нормальный человек? Правильно, нарушает запрет.