Так сказал бы ему нежданный гость, который пришел к Зевсу во вчерашнем сне. А уж этот гость знал толк в нарушении запретов. До того, как пропал без вести, разумеется.

Часть 28. О снах и удушении

Часть 28. О снах и удушении

== Прошлая ночь ==

Собор окутал его запахом ладана, который немедленно пробудил ассоциации с похоронами и крестинами. И то, и другое не вызывало у Зевса особого восторга, но он решил потерпеть. Все-таки он уже успел забыть, когда последний раз видел такие подробные и красочные сны. В том, что это был именно сон, сомнений не оставалось: на одной из скамей, утонувших в полумраке, растянулся Дионис, который в реальности уже три недели как сквозь землю провалился. Его облепила стайка монахинь. Одна развязывала галстук, вторая теребила волосы, третья недвусмысленно опустилась на колени… Не дожидаясь, пока этот новоиспеченный иезуит Жерар[46] закончит начатое, Зевс зашагал по проходу. На полу лежали заостренные тени арок.

– Милые дамы, прошу на выход! Мне надо поговорить с приятелем. – Он холодно улыбнулся, сделав ударение на этом «приятель». Присел на скамейку, поднял белые трусики и протянул ближайшей из барышень, которая тут же зарделась как пион, но уходить не торопилась. Вздохнув, Зевс щелкнул пальцами, и стайка монахинь исчезла.

Дионис приподнял бровь.

– Что? – Зевс пожал плечами. – Это же мой сон.

– Неплохо, – рассмеялся собеседник, застегивая леопардовую рубашку. Галстук он отшвырнул в сторону ближайшей колонны. – Вот что мне в тебе всегда нравилось, так это твоя сообразительность.

– Врешь, как дышишь.

Ангелы с фресок неотрывно следили за ним.

– Как дела в универе? – Дионис протянул ему соткавшийся из полумрака бокал с вином. Зевс взял угощение, но пить, конечно же, не стал.

– Бывало и лучше.

– Не желаешь исповедоваться? – полюбопытствовал Дионис. Его глаза хитро блестели в полумраке, как пара драгоценных камней.

– Если я начну перечислять все свои грехи, мы застрянем тут минимум на пять часов, а у меня скоро будильник к первой паре.

Дионис прикурил и задумчиво выпустил колечко дыма навстречу расписному куполу собора.

– Смотри, Кронид[47], - сказал он, и Зевс готов был поклясться, что он не случайно обратился к нему именно так. – Тишина, умиротворение, спокойствие. Какое гадство.

– Возвращайся в кампус. У нас точно повеселее. – Он, конечно, лгал. Ничего веселого у них не предвиделось. Сон был до разговора с Кроносом и новостей о закрытии студенческих сообществ, но Зевс уже тогда чувствовал: что-то неладно. Что-то было неправильно даже в этом сне, в том, как они сидели здесь и говорили, вроде и прямо, а вроде и загадками.