Все рассмеялись – кроме Аида, конечно. Было ли вообще во всех мирах что-то, способное вызвать у него хоть проблеск улыбки? Гера сомневалась в этом.

– Ладно, – кивнула она. – Пошли, возьмем то, что наше по праву.

И зашагала с таким видом, будто каждый день устраивала перевороты.

Погода резко переменилась: вдалеке повисли тучи, их нижние края окрасились розовым. Вспышка молнии расчертила небеса прямо у Геры над головой. Раскаты грома отдавались дрожью во всем теле. В гнетущем грозовом свете все цвета казались глубже, правдивее. Завеса дождя обрушилась на идущих, но это лишь раззадорило их. Такими они всегда и были. Дерзкими. Робкие не смогли бы овладеть миром, а ведь они когда-то смогли. Смогут и сейчас.

За секунду до того, как Зевс постучал, декан открыл дверь. На нем были кремовый костюм, бордовый галстук и франтоватый платок того же оттенка, торчащий из кармана. Кронос щелкнул крышкой карманных часов и, не говоря ни слова, посторонился, давая пройти в кабинет.

Он, разумеется, ждал их. Глупо надеяться застать врасплох само Время.

– Садитесь, прошу вас, – сказал он.

Стульев было шесть, но никто из присутствующих не тронулся с места. Только Аид, вошедший последним, закрыл дверь, ясно давая понять, что никто не покинет кабинет.

– Добрый вечер. – Зевс казался воплощением дипломатии. – Мы хотели поговорить.

Взгляд Кроноса скользил по кабинету, останавливаясь то на одном, то на другом лице, что придавало ему сходство с хищником.

– Хорошо, – проговорил он. – Полагаю, о том, что из себя представляет этот мир?

Здесь царил полумрак. Тени обступали их, как темная вода. Ни один не испугался. Чего им бояться, если все предрешено? Если это уже случалось века, тысячелетия назад? И исход был один.

– Для начала.

Гера стояла так близко, что ощущала исходивший от Зевса жар. Или это было ее собственное внутреннее пламя?

– Этот мир – всего лишь иллюзия, – сказал Кронос.

Часы неугомонно отсчитывали время. «Тик-так, тик-так», – отдавалось в ушах.

– Из которой ты не хотел нас выпускать, верно? Мы так и оставались бы в неведении, не начни эта иллюзия разрушаться. Нет никакого университетского совета попечителей. То, что Двенадцать хотели закрыть, – твои выдумки в попытке разделить нас. Ты надеялся, что поодиночке мы не вспомним о том, кто мы такие. Сайд… да-да, тот самый Сайд, который большинство считали студенческим фольклором, на самом деле открывал нам правду о нашей сущности. Все это время он и был нашим настоящим миром, не так ли? Местом, откуда мы пришли. Местом, про которое забыли.

Гера издала негромкий хриплый смешок. Теперь, когда Зевс разложил все по полочкам, становилось смешно от того, как они купились на такие простые уловки.