А этот человек выглядел крепким, явно бывал во всяких передрягах. И при этом казался каким-то надломленным. Будто заранее смирился с неизбежным.

– Тебя жду, – сказал он.

– Ясно. Давай, дуй своей дорогой.

Парень не шелохнулся.

– Глухой, что ли? – осведомился Просимн. – У тебя фобия или ты просто считаешь, что думать – это слишком больно? Топай отсюда, пока я тебя за решетку не отправил.

Лицо парня казалось смутно знакомым. Уж не его ли фото Просимн увидел, когда искал информацию об убийстве Минотавра? Именно он донес в полицию об Ариадне.

«Дело принимает интересный оборот».

Парень тряхнул головой:

– Двенадцать велели тебе держаться подальше от них. Их действия – не твоя забота.

Просимн едва не рассмеялся:

– «Велели»! Это кто у них там такой дон Корлеоне[57]?

Он доступно и лаконично объяснил этому недотепе, куда ему следовало пойти, что конкретно нужно сделать с поручениями Двенадцати, и уже собирался идти дальше.

Но парень только хмыкнул.

– А ты у нас, выходит, крутой опасный тип?

– Конечно, я опасен! Я же полицейский. Могу делать ужасные вещи с людьми безнаказанно.

Парень резко шагнул вперед, и Просимн охнул от неожиданности: его хватка на шее оказалась такой крепкой, словно пальцы могли порвать кожу и вытащить трахею.

– Лучше тебе отступиться! – прорычал противник. – Я же сказал, Двенадцать…

Но Просимн уже вцепился в его запястье, и то поддалось с приятным хрустом. Парень взвыл и ослабил хватку. Просимн ударил его по колену. С верзилами легче справиться на земле. Но парень все не падал.

– Инстинкт самосохранения у тебя явно на нуле, – прохрипел Просимн. Противник в ответ замахнулся, задев челюсть, и боль пронзила его голову.

Просимн рухнул на мокрый асфальт и перевернулся, отползая назад. Его пнули по ребрам, потом ударили по лицу. И еще раз, снова и снова. Он перестал бороться. Боль уносила его далеко-далеко.