– Благородство – утопия. Для тебя, – парировал Зевс. – Для нас оно навечно в крови.

– Поверь, ваши воспоминания о прошлой жизни не доставляют мне никакого удовольствия. Твоя правда: ритуал Чистки, которому я любезно тебя обучил, действительно закрывает Тартар, полный чудовищ. И вместе с ним Сайд. Две стороны одной медали. Магия весьма коварна, даже для богов. – На его лице мелькнуло сочувствие. Его речь была острой и стремительной.

– Для титанов, выходит, тоже. – Гестия неожиданно рассмеялась серебристым тихим смехом. – Мне, например, по душе этот мир, который тоже породила магия. А тебе?

От звуков ее успокаивающего голоса хотелось свернуться клубком у камина. Вместо Кроноса ответил Зевс:

– К этому миру можно относиться по-разному, но это не изменит того, что он крайне странный и нелогичный. Как ты вообще создал такую причудливую иллюзию?

Кронос помрачнел.

– Ее создал мастер отводить глаза. И большой поклонник свободы выбора, так что она не продержалась бы долго. Вам все равно в итоге пришлось бы выбирать между этой реальностью и своим божественным прошлым.

– Это ты-то поклонник свободы выбора? – небрежно хохотнул Посейдон.

Кронос открыл было рот, собираясь ответить, но передумал. Вместо этого он потянулся к своим восхитительно красивым наручным часам.

– Я исправлю свою ошибку, – сказал декан почти мягко. – Время, конечно, не властно над богами. Но и вы еще не успели стать богами в полную силу. Все закончится.

Каждый из пятерых шагнул к нему, стремясь остановить. Как плавно они двигались, будто облитые силой! Казалось, перед ними расступался сам воздух. Гера знала, что в эту минуту ее лицо светилось могуществом, и чувствовала, как пламя в груди рвется наружу.

Взметнулись бумаги, упавшие со стола. И скальпель, эта короткая металлическая молния, зажатая в ловких пальцах, вспорол плоть. Зевс притянул Кроноса к себе, не давая отстраниться. Тот тяжело дышал, но его лицо не исказилось.

«Интересно, – подумала Гера, глядя на выступившую кровь, – он теперь переместится на Сайд? Окажется в нашем прежнем мире?»

Наконец титан медленно осел на пол. И тогда все действительно закончилось.

Пламя в груди догорало, обнажая угли. За окнами гремел гром.

– Король умер, – констатировал Посейдон. – Да здравствует король!

Они переглядывались, тяжело дыша. Вот какими они были. Те, кто восстановил свою роковую власть. Свергнутые с небес, побежденные и вновь восставшие.

Гестия заглянула в приоткрытую дверь в углу кабинета – видимо, ведущую в потайную комнату.

– Как насчет чашечки чая? – пропела она, переступая через ноги неподвижного декана.