Внезапно Маша услышала за спиной тихое движение и легкий шелест дыхания. Она резко повернулась и увидела перед собой лицо змея, глаза которого светились решимостью. От его близости сердце девушки бешено заколотилось. Некоторое время Хал молча смотрел на нее, а потом тихо спросил:

— Скажи, ты так и не думала о будущем? О том, что будет после того, как ты вернешь колдуну его душу? После того, как получится предотвратить уничтожение барьера?

Маша вспомнила их ночной разговор. Вспомнила вопрос Хала. Да, она думала, и ни раз, однако вслух ответила иначе:

— Нет. Не думала.

Обсуждать это сейчас, с Халом, хотелось ей меньше всего. Это тема волновала Машу все больше и больше, свербела у нее в душе, постоянно напоминая о себе. О том, что рано или поздно придется сделать выбор, который непременно принесет Маше боль разлуки и утраты.

— А я думал, — глухо прошептал змей, не отводя своих великолепных глаз от девушки. — Я хочу быть подле тебя. Хотел с того самого момента, как ты очнулась в моей пещере, и наши взгляды впервые встретились.

От его слов у Маши перехватило дыхание, а по коже побежали мурашки. Два абсолютно противоречивых желания обуяли девушку: заткнуть змею рот, чтобы он больше не говорил ничего подобного, и продолжать слушать признание, впитывая в себя каждое его слово.

— Я много раз видел, как мои сородичи влюблялись и крали своих возлюбленных, и как эти девушки, объятые страхом и тоской по дому, постепенно угасали в их чертогах подобно горящим свечам. Их не спасали даже могучие змеиные объятия. Раз за разом наблюдая за тем, как горюет змей после смерти своей возлюбленной, я поклялся, что никогда не буду искать встречи с человеческими девами, чтобы ненароком не влюбиться. Ведь если змей полюбит девицу, то его зазноба неисцелима…

Последние слова Хал произнес с оттенком горечи, сверкнув печальной улыбкой.

— Но потом появилась ты, и все мои обещания рухнули прахом. Все, к чему я стремился, чего хотел, чего желал, — все это ты затмила собой. Теперь я знаю, что испытывали мои сородичи, когда влюблялись. Понимаю, почему они не могли ничего с собой поделать и крали возлюбленных, унося в свои каменные чертоги. Зазноба эта так велика, что ничего более не хочется, кроме как быть с той, что в один миг стала для тебя целым миром.

— Хал, я… — начала Маша дрожащим голосом, но так и не смогла договорить.

Змей порывисто схватил ее руки и прижал их к своей пылающей груди.

— Маша! Машенька, — горячо зашептал змей. — Если я люб тебе, давай улетим. Далеко-далеко, за моря и океаны. Повидаем мир, покажем ему себя. Я готов дать тебе все, что ты только пожелаешь! В моей пещере лежат несметные богатства, и все они будут твоими. Все, что есть у меня — твое. Включая мое сердце и душу.