Девушка кивнула и начала думать, устремив глаза в землю. Отбросив все лишние мысли, она полностью сосредоточилась на последней загадке, прокручивая в уме каждую строчку. Хорошая и плохая. Смешит и печалит. Мертвых оживляет. Что может смешить, печалить и одновременно оживлять мертвых?

— Твой ответ, девица? — требовательно прошипела Гарафена.

— Могу я еще подумать? — взмолилась Маша.

Змея великодушно кивнула.

— Мертвых оживляет, мертвых оживляет, — бубнила себе под нос девушка. — Кто может оживлять мертвых? Колдун? Некромант? Ведьма?

В отчаянии она посмотрела сначала на Хала, а потом на Елисея. На лицах обоих было написано недоумение — они тоже не знали ответа. Да если бы и знали, то все равно не смогли бы сказать его Маше.

— Время вышло, — объявила змея. — Твой ответ?

У Маши перехватило дыхание — она даже близко не предполагала, что это может быть. Что рождается вмиг и гибнет вместе с тобой?

— Я…

Девушка уже хотела признаться, что не знает ответа, но ее вдруг перебил Елисей. Глядя на синюю птицу, он сказал:

— Хранитель просит помощи у тебя, Гагана. Не откажи ей.

Повисла тишина. Казалось, замер даже ветер. Зрачки Гарафены сузились до тонкой полоски. Она медленно убрала свой дразнящий язык обратно в пасть и повернула голову к Гагане.

Птица молчала.

Маша жалостливо посмотрела на Елисея, выжидающе поглядывающего на птицу. Внезапно Гагана раскинула крылья и, плавно спустившись на землю, подошла к Маше. Ростом птица доходила ей до живота и, помимо причудливого железного клюва, имела еще и острые медные когти. Гагана подняла свое крыло и коснулась его концом Машиного лба. Прикосновение вышло легким и немного щекотным.

Маша не сразу поняла, что такого сделала птица, однако, когда ответ на загадку внезапно возник у нее в голове, девушка охнула от радости.

— Спасибо, — едва слышно произнесла она, глядя в мудрые глаза птицы.

Гагана ничего не ответила. Расправила крылья и, взлетев, вернулась на свое место. Змея недовольно зыркнула на птицу, а потом, повернувшись к Маше, раскрыла пасть, показав длинный раздвоенный язык. Прежде чем она что-либо сказала, Маша громко крикнула:

— Память! Это память!

— Нечестно, — зашипела Гарафена.

Маша испуганно отшатнулась, налетев спиной на грудь Хала. Теперь уже обе его руки легли ей на плечи.