– Аше-аше, ну что же ты… Тише.

– Сидше, я… они там из-за меня…

– Тс-с.

Он крепко обнял её, одновременно прижимая к земле всем телом. Фог попыталась двинуться – и не смогла; испугалась на мгновение, попробовала было освободиться с помощью морт, но потом увидела как наяву своих мертвецов – и ослабела разом. Сердце стучало где-то в висках; слабость из тревожной, гнетущей обращалась в спокойную, а затем и просто в покой. Глазам стало мокро и горячо, дыхание перехватило – и она расплакалась, коротко и бурно.

– Я их убила, – глухо произнесла Фог в чужое плечо; шевельнулась снова, и на сей раз Сидше её отпустил, помог сесть и привлёк к себе уже нежно, невесом. – Это… Я… Ужасно.

– Это война, – ответил он мягко, будто не оправдывая её вовсе, но объясняя, как маленькому ребёнку. Чуть отстранился, заглядывая ей в лицо; его же собственное лицо оставалось непроницаемым – глаза как чёрное зеркало, бледная, чуть обветренная кожа, полуразомкнутые сухие губы. – Здесь убивают.

– Я не хочу.

– Ты и не должна хотеть.

…они оставались здесь, вдвоём, ещё некоторое время, но Фог с её безупречной памятью киморта не могла бы сказать, долго или нет. Звуки битвы были где-то очень далеко, приглушённые, как морской прибой. Затем звонко прогудел рог, и странное оцепенение наконец отпустило, схлынуло.

Фог прерывисто вздохнула – и открыла глаза.

Вокруг был тот же туман, но порядком поредевший; шум от сражения сдвинулся куда-то в сторону, и, судя по отблескам морт-мечей, Мирра и впрямь теснил врагов. Он был жив, как и Эсхейд, а что до остальных…

– Мне надо идти, – произнесла Фог тихо, но твёрдо. Лицо щипало от соли, голова немного кружилась, и к горлу подкатывала тошнота, однако слабость прошла, и в целом всё было хорошо. – Там… там раненые, наверное.

Уже спускаясь по склону вниз, к тому месту, где остался сундук, она заметила двух мертвецов с гербами Западного Лоргинариума на плащах – а ещё брызги крови у Сидше на одежде, но не спросила ни о чём. Подумала только:

«Так вот почему он не сразу меня догнал».

Мысль об этом почему-то вызвала стыд, как случается, если грязную, трудную и гадкую работу сбросить на кого-то ещё, а затем увидеть результат.

На поле битвы, как ни странно, стало легче, и мутная тяжесть в голове развеялась – наверное, потому что у Фог было много дел. Она просто шла вперёд и останавливалась у каждого человека, который нуждался в помощи, не обращая внимания на то, какой на нём плащ и гербы. Просто одних после лечения погружала в сон, а других нет; некоторые из раненых были ей знакомы и пытались заговаривать, но вскоре, не получая ответа, умолкали. Сидше безмолвной тенью следовал за ней, не пытаясь ни судить, ни утешать – просто оставался рядом.