Однажды мадам Тандури сказала “Вы становитесь похожи на прекрасного лебедя”. Связан ли как-то мой выбор платья со словами строго учителя танцев? Возможно.

— Вы очень красивая, госпожа.

В голове не прекращала играть мелодия. Мне до безумия захотелось услышать Соло Одетты*. Но боюсь, Чайковский — то единственное желание, которое Киллиан, всемогущий маг, не сможет для меня исполнить.

— Спасибо, Анита.

Светло-кремовое платье напоминало взбитые сливки — сладкие и с острыми пиками. Корсет так плотно облегал тело, что я всерьез опасалась за свои легкие, а тысячи белоснежных перьев спускались вниз по подолу, образуя пышную пену облаков.

Я дотронулась кончиками пальцев до искусственного пера. Мягкое, словно пух, и роскошное, как и немногие работы госпожи Браун, которые леди шила отнюдь не для каждого желающего. Я не знаю, что такого выдающегося нашла во мне эта талантливая госпожа, однако я была рада, что она выбрала меня для этого платья. Село оно идеально.

— Как же много здесь пуговиц, — прошипела девушка, маясь с корсетом уже добрых двадцать минут.

Я вздохнула, едва-едва — по-другому не получалось.

— Давай сделаем перерыв?

Лицо Аниты помрачнело и приобрело решительный вид.

— Вы должны были отправиться в Валтиар час назад, Ария, — она нахмурилась, стискивая мои легкие еще сильнее. Я охнула. — Осталось немного.

В сердце неприятно кольнуло, я нахмурилась, стараясь не анализировать слова Аниты. Но не анализировать попросту не получалось, в этом вся я — никогда не умела отключить голову.

Почему я была недовольна? Я ждала.

Весь вчерашний день ждала, что он придет. Ждала за завтраком, ждала за чтением книги, даже половину ночи не могла заснуть, надеясь, что Киллиан появится на пороге моей спальни. Но он не появлялся. И как бы я не уговаривала себя, что мужчина может быть занят, а с его работой и подавно, однако в душе все равно росло неприятное чувство.

Да, я злилась. Сама отправила ему письмо заговоренной бумагой, чувствуя, как в животе все сжимается. Но он ответил! Почему же он не ответил?..

Когда Анита в очередной раз дернула меня назад, я уже была готова убивать, но стоило бросить очередной ищущий взгляд на порог, как вся моя спесь улетучилась куда-то в преисподнюю.

Киллиан стоял, прислонившись к спине и сложив руки на груди. На нем был надет белоснежный китель с золотыми эполетами, и на миг я забыла как дышать.

Мужчина только слегка улыбнулся, оценивая мой внешний вид, и спокойно приказал:

— Выйди, Анита. Я закончу сам.

Киллиан здесь, он снова командует. Его недовольный взгляд, брошенный на почти полную тарелку еды на столе.

Я не думала, что могу лопнуть от счастья, но, кажется, я вот-вот. Даже злость куда-то исчезла, словно той и не было… Я нахмурилась, пораженная своей реакцией, а Киллиан вопросительно выгнул бровь.

Конечно, он заметил. Он замечал каждую деталь.

Когда за Анитой закрылась дверь, меня, как ни в чем не бывало, протолкнули к зеркалу и, обняв ладонями мое лицо, жарко и шумно поцеловали. Я скучала, Киллиан тоже.

Он жадно ел мои губы, горячо выдыхая мое имя, и тесно прижимал к себе. Зеркало за мной жалобно скрипнуло. Я даже сама потянулась к его хвосту, чтобы распустить белоснежные волосы, но мои руки остановили, оставляя на пальцах поцелуй.

И тихое:

— Привет, звездочка.

Я резко выдохнула, стараясь не улыбаться так сильно. Это прозвище, этот приглушенный тон его голоса накрыли меня мощной, теплой волной.

— Я ждала вас, — сказала я, зная, что Киллиан сейчас злится, заметив недоеденный мной обед. Возможно раньше меня бы напугал его пронзительный взгляд, но не сейчас. Сейчас у меня просто не было сил, чтобы сопротивляться.

Я сделала шаг ближе, поднялась на носочки, чтобы дотронуться до его губ и сжать ладонями его плечи.

— Ария…

— Я ждала вас, — повторила я, часто дыша. Лизнув губы мужчины, я прижалась к его груди. Киллиан не двигался, внимательно следя за моими действиями.

В груди все затрепетало. Я поцеловала Киллиана так, как он меня учил — тогда, в бальном зале.

Поцелуй получился слишком смущающим, но я сгорала, чувствуя, как его язык сплетается с моим… пока он не отстранился.

Киллиан обхватил мой подбородок и властно провел пальцами по линии челюсти.

— Не играй, когда не уверена, что сможешь дойти до конца.

И что это значит?

— Это твой обед на столе? — не по-доброму спросил он.

— Да, — я восстанавливала дыхание, непонимающе глядя в ответ.

— О чем я просил тебя? — от его слов меня пробрала дрожь.

Я сделала шаг назад, тяжело вздохнув. Он все-таки будет допытывать.

— Есть вовремя, принимать лекарства.

У меня все еще болела голова, и Киллиану не нравилось мое самочувствие. А у меня язык пока не поворачивался сказать, что голова у меня болела с тех самых пор, как я оказалась в Эленейросе.

Я честно призналась:

— Я просто забыла. Всего один обед.

— Тарелка у тебя под носом.

— Мне было не до этого.

Киллиан выглядел совершенно не впечатленный моими оправданиями.

— Действительно. Бал важнее твоего здоровья, правда? Я требую от тебя не так много.

Мне не нравился злой сарказм в его голосе. Как будто я не могла о себе позаботится. Подумаешь, один обед.

— Вы сейчас отчитываете меня, как маленького ребенка?

Мужчина устало вздохнул, кидая на меня многозначительный взгляд. Он пересек комнату и сел в кресло напротив стола с остывшей едой.

— Не имею не малейшего желания с тобой ругаться. Иди сюда, — распорядился Киллиан.

В его голосе сквозило что-то еще… беспокойство. Я почувствовала, как мои мышцы расслабились. Наверное, он действительно беспокоился за меня — просто в своей деспотичной манере.

— Я правда забыла, — я не врала.

Киллиан едва заметно усмехнулся, разглядывая румянец на моих щеках. Кресло было всего одно. Он похлопал руками по своим коленям.

Я подошла ближе.

— Не злитесь.

— Я не злюсь. И нечего смотреть на меня так жалобно. Тебе не помогут твои замечательные глазки.

Я улыбнулась.

— Правда не помогут?

Киллиан устало вздохнул, одним движением усаживая меня на свои колени — таким образом, что я оседлала его. Я охнула, а мужчина прошептал у самых губ:

— Хочешь, чтобы я следил за тобой постоянно?

Его руки нежно оплели мою талию, сжали, пуская гулять по коже мурашки. Одна ладонь забралась под пышный подол платья, погладила участок кожи, не скрытый белыми чулками. А потом Киллиан сменил мое положение таким образом, что я почувствовала, как он затвердел.

Боже мой. Сердце забилось где-то в горле.

— Что вы творите?

Киллиан начал двигаться подо мной. Наша одежда оставалась на месте, из-за чего пытка была особенно невыносимой.

— Остановитесь, — прошептала я, задыхаясь. — Киллиан, прошу вас, остановитесь.

— Тогда слезь с меня. Я тебя не держу.

Да. Он не держал меня, это мои пальцы судорожно вцепились в его камзол, чувствуя как внизу все горит от его настойчивых движений.

— Ты моя, — продолжая тереться об меня, он поцеловал меня в губы. — Навсегда. Ты сказала “да”, и я не приму отказа, Ария, — он обхватил мою шею ладонью. — Завтра ты станешь моей женой. В будущем ты родишь мне детей. И я буду любить тебя до изнеможения. Каждый день. И каждую ночь.

— Да… — едва слышно прошептала я, обвив руками его шею. Я застонала, выгнувшись навстречу его бедрам.

Но прежде чем я достигла разрядки, Киллиан резко остановился.

— На сегодня достаточно, душа моя.

— Что… — я хватала ртом воздух.

Не могу поверить, неужели он наказал меня таким образом?

— Считай, что это было обещанием, — Киллиан нежно взял мои руки, поцеловал пальцы. Его светло-серый взгляд смотрел пронзительно и переворачивал мир с ног на голову. — И напоминанием. О том, что ты потеряешь, если захочешь сбежать с алтаря.

Мое лицо горело, впрочем как и остальная кожа. Грудь высоко вздымалась и опадала, стянутая корсетом.

— Вы… вы…

Киллиан прищурился.

— Ты впервые не нашла что сказать, звездочка? Приму это за комплимент.

Он нагло улыбнулся. И я не знала, чего хотела больше: ударить его или сладко поцеловать.

— Ты должна поесть.

Взяв тарелку со стола, он тихо зачитал заклинание, и от мяса начал подниматься горячий пар. Я нахмурилась, внимательно следя за его движениями.

— Я не собираюсь есть с вашей руки. Я вам не собака.

Он изогнул бровь.

— Я разве предлагал? Но спасибо за идею, — его глаза опасно сверкнули, а голос затих: — Я обязательно ей воспользуюсь. Меня это возбуждает, — и требовательное: — Ешь.

Мне вручили тарелку с приборами. А когда с обедом и корсетом было покончено (Киллиан застегнул каждую чертову пуговицу), я посмотрела в зеркало.

Отражение показывало девушку в лебедином платье с горящим румянцем и мужчину в белоснежном камзоле, который напоминал прекрасного принца. Впрочем, он и был им — самым красивым мужчиной. Порой, пугающим до дрожи, но невообразимо удивительным…

— Ты так прекрасна… — выдохнул он хрипло, внимательно смотря в мои глаза в зеркале. — О чем задумалась?

Я улыбнулась.

— Вы потанцуете со мной?

Киллиан наклонился и не спуская с меня взгляда поцеловал впадинку между шеей и плечом. Я судорожно вздохнула, а мужчина едва заметно улыбнулся, наслаждаясь моей реакцией.

Он развернул меня к себе и погладил большим пальцем по щеке.

— Я сделаю все, что ты захочешь, душа моя.

— Вы будете в своем истинном облике?